Анатолий Санжаровский. Оренбургский платок. – М.: Художественная литература, 2012. – 176 с. – 500 экз.
В России, стране ещё недавно преимущественно деревенской, ремесленных биографий мало. Интеллигентских много, пишущие люди часто о себе и пишут, а вот деревенская проза – обычно зарисовки, этюды с натуры, словно сельский житель – объект, а не субъект биографии. «Оренбургский платок» – книга совсем другого рода, рассказ от первого лица, рассказ женщины, которая всю жизнь не знала отдыха, любимой работой перемогалась в самые тяжёлые времена, а плоды её труда были произведениями искусства. Читатель наверняка вспомнит таких людей из числа своих предков, которыми гордится: солью земли называют именно их. Язык книги производит потрясающее впечатление. Он порой довольно сложен для понимания: местный колорит замешан в нём так густо, что ложка стоит. Но когда ещё испытаешь такую радость узнавания: вот так и у нас говорили, а это острое словцо я не слышал с самого детства! Тёплая, фактурная, узорчатая проза. Не какой-то полушерстяной платок, а оренбургский.
Лучшие стихи 2010 года: Антология / Сост. М. Амелин. – М.: ОГИ, 2012. – 264 с. – 3000 экз.
«Составитель взял на себя труд прочесть внушительный массив поэтических текстов», – пишет Максим Амелин в предисловии. Читая то, что составитель затем счёл нужным отобрать, веришь: труд был немалый, а местами и неблагодарный. Амелин предупреждает – и зачем бы ему тут кривить душой? – что антология отражает вкусы и пристрастия составителя. При изучении подборки чувствуешь: отражает. Спектр здесь, скорее, формальный (и вправду очень широкий), чем содержательный. Любителю поэзии, ищущему эксперимента и новизны, есть что отметить для себя. Тому, кто уже утвердился в собственных вкусах и предпочтениях, антология вряд ли существенно расширит горизонты. Хотя сам по себе географический размах обзора – от владивостокского «Рубежа» и «Байкала» до «Иерусалимского журнала» и нью-йоркских «Сторон света» – не оставляет равнодушным. Ну а в лучшее и наиболее характерное каждый отберёт своё – стоит взять на себя труд изучить поэтическую географию.
Сергей Казначеев. Судьба русского реализма: происхождение, развитие, возрождение. – М.: Издательство Литературного института им. А.М. Горького, 2012. – 392 с. – 500 экз.
Монография С.М. Казначеева – не столько о реализме на русской почве, сколько о его позиционировании (sic): приближениях (теснейшее – «Анна Каренина»), удалениях (вплоть до Набокова и Пелевина), национальных особенностях. Даже в самом завершении мы не прочтём о реализме ничего более сущностного, чем то, что ему свойствен «нравственный императив, заключающийся в уважении действительности и преклонении художника перед жизнью как таковой, как перед высшей Идеей». Однако такой подход оказывается неожиданно продуктивным, позволяя выстроить цепочку от Пушкина с его «истинным романтизмом» через мистицизм и «монологический реализм» Достоевского к Блоку и Газданову. Казначеев и их позиционирует на фоне реализма и так ищет подходы к реализму «новому», смыкающемуся с инструментарием постмодерна. В результате выстраивается исследование, где движение мысли и постановка проблем выглядят интереснее заключений.
Эраст Кузнецов. Звери и птицы Евгения Чарушина. – СПб.: Детгиз, 2012. – 192 с. – 3000 экз.
На кого рассчитана эта книга, изданная Детгизом и в книжных магазинах ошибочно классифицируемая как «детская»? Серьёзность изложения, технические подробности писательского и художественного мастерства – вряд ли приметы детской литературы. Скорее, это книга для взрослых, которые помнят, что в детстве одним из их любимых писателей был Евгений Чарушин. А что он был за человек? Книга Кузнецова – сжатый и доброжелательный рассказ, из которого можно заключить, что с детства и до преклонных лет живший в весьма непростое время Чарушин был человек счастливый. Полезной будет эта книга для учителей литературы и учителей рисования, которые мечтают, чтобы их ученики чувствовали предмет изображения сердцем, не ограничиваясь техникой. Найдётся, что почерпнуть в ней художникам-анималистам. Наконец, это скупой (мимоходом), но интересный рассказ о детском книгоиздании в России 30–50-х годов. Но в первую очередь, конечно, это книга о человеке, у которого была мечта, и она сбылась.
Игорь Ефимов. Таврический сад. – М.: Самокат, 2012. – 152 с. – 3000 экз.
Откуда появляется в людях чувство собственного достоинства? Что помогает его обретению? Почему мы жаждем признания, да не от всех, а от определённых людей, чьё мнение для нас важно? И часто это именно те, кто обладает сознанием собственного достоинства, не разменивается по пустякам. Это глубокие вопросы, которые волнуют всю жизнь, а начинаются в детстве. Игорь Ефимов в книге «Таврический сад» совершает удивительное: отвечает на тончайшие психологические вопросы без зауми, просто рассказывая историю. Довольно обычную и невеликую по объёму историю ленинградского послевоенного детства. В ней есть яркие картины разворошённого быта, который приходится собирать вновь, мальчишеские глупости и подростковые банды. Главный герой проходит этот путь: от желания стать членом банды до понимания, что он будет учёным-физиком. И очень важной на его пути была мечта о дружбе всего с одним человеком, с простым мальчиком-ровесником, который, сам о том не задумываясь, обладал тайной: чувством собственного достоинства.
Книги предоставлены магазинами «Библио-Глобус» и «Фаланстер»
Шабаева Татьяна
