Ярослав Шипов. «Райские хутора» и другие рассказы. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2012. – 624 с. – 10 000 экз.
Священник Ярослав Шипов, охотник Ярослав Шипов, русский писатель Ярослав Шипов… Все эти грани личности не только воплотились в рассказах, но и внесли в них необходимое разнообразие. В тех, где появляется священник, – там назидательность, порой суровая, неподготовленному человеку даже и странная. Где расхаживает по лесам охотник, – там азарт, сдерживаемое волнение, пахнет листвою, утренним туманом. Лучшие рассказы – те, где на первый план выходит хороший русский писатель, умный, наблюдательный, добрый, умеющий даже в опустившемся человеке увидеть затаённый свет. Здесь нет лобового поучения, но тем больше целительная сила этих рассказов. Ещё одно превосходное качество прозы Шипова – чувство истории. Это рассказы человека, который живёт на своей земле, связан с нею душой и корнями, не только переживает за неё, но и чувствует себя причастным ко всему на этой земле происходящему. И если порой в его словах слышен пафос, то это пафос высокой ответственности за Родину.
Антология Григорьевской премии 2011. – СПб.: Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина», 2012. – 432 с. – 1000 экз.
Составитель этого сборника Виктор Топоров написал в предисловии, каким принципом руководствовался: «Подлинно живые стихи подлинно живых поэтов – стихи не обязательно антологически прекрасные, но непременно – онтологически важные». Так оно и есть, причём бытийность тут не только общечеловеческая, философская (которой тоже хватает) – но и вполне конкретная, от полёта Гагарина до катастрофы теплохода «Булгария», от питерских «сосулей» до московской Манежки. Темы провинциального бытия раскрыты похуже столичных, и хоть в сборнике можно найти стихи поэтов Ставрополя, Казани, Самары, Тюмени – их меньше не только чем Москвы–Петербурга, но и ближнего-дальнего зарубежья. «Подступает ад – ледяной айфон приложи к виску», – пишет киевлянин Александр Кабанов, и не будет большим преувеличением сказать, что сей рецепт преодоления онтологических проблем соответствует настроениям немалого числа поэтов – авторов этой книги.
Арабески. Луг зелёный. – М.: Республика, 2012. – 590 с. – 1200 экз.
Готовя сборник «Арабески», Андрей Белый писал: «пусть читают меня те, кому я понятен и интересен». Для более массовой публики, полагал он, понадобится популярный пересказ. И верно: понимать Белого непросто, однако, вчитавшись, испытываешь всё возрастающее удовольствие не только от смелости мысли, но и от её отточенного изящества. «Арабески» – статьи, дополняющие общие положения книги «Символизм»; особое внимание уделено Достоевскому, в котором Белый видел предпосылки тупика русской литературы и о котором писал: «Неимоверная сложность его – наполовину поддельная бездна», а также Ибсену и Бодлеру. В «Литературном дневнике» находим вереницу воспоминаний и размышлений о фигурах литературной жизни рубежа XIX/XX столетий: трогательно-задушевных (В. Соловьёв), иронично-лирических (Мережковский), лаконично-точных (Чехов)… Статьи, вошедшие в сборник «Луг зелёный», – размышления о месте русских писателей в родной культуре, о её течении и направлении в преддверии всеевропейского апокалипсиса.
Чужие сны и другие истории. – М.: Эксмо, 2012. – 480 с. – 3000 экз.
По собственному признанию, классик современной американской литературы Джон Ирвинг написал больше романов, чем рассказов. И в этой книге – которая представлена издательством «Эксмо» как «единственное в творческой биографии Ирвинга собрание произведений малой формы» – рассказов немного. Есть среди них проходные, есть и примечательные, вроде «Внутреннего пространства», получившего премию О. Генри. Но более интересна документальная составляющая книги. Это, во-первых, автобиография Ирвинга, где он повествует о детском воспоминании, оставившем неизгладимый след в его душе, а также о своей страсти – спортивной борьбе, которая «научила его большему, чем Писательская мастерская». Каждый художественный рассказ сопровождает довольно подробный авторский комментарий. Последнюю треть книги составляют эссе о любимых писателях Ирвинга. Особенно интересны рассуждения о творчестве Гюнтера Грасса – «самого сильного и многогранного из ныне здравствующих писателей».
Привет! Это я… (не оставляй меня снова одну). – М.: КомпасГид, 2012. – 288 с. – 5000 экз.
Когда авторы детских книг берутся говорить от лица детей, у них это иногда получается, а чаще – не очень. Норвежку Нину Грёнтведт впору записывать в чемпионки – так естественно удался ей дневник десятилетней девочки с трудным и неуёмным характером и сильной творческой жилкой. Кажется, что все девчачьи откровения пишет сама Ода, и никто взрослый не маячит у неё при этом за спиной. Если в чём и ощущается присутствие автора – так это не в языке (книга, кстати, прекрасно переведена на русский), а в безукоризненности повествования: настолько оно точно – и при этом забавно. Так грамотно распределять действие, юмор, фантазию и психологическую драму может только человек большого писательского мастерства. А ведь Грёнтведт ещё и прекрасный иллюстратор! Её книга – цельное воплощение обоих талантов: писателя и рисовальщика. И к тому же это очень хорошая книга о дружбе. «Привет, это я», – говорит Ода, улыбаясь с обложки, и вы, открывая её дневник, не захотите его закрыть, пока не узнаете всё-всё-всё.
Книги предоставлены магазинами «Фаланстер» и «Библио-Глобус»
