Борис Черных.
Эрька Журо, или Случай из моей жизни. – Владивосток: Рубеж, 2012. – Серия: Архипелаг ДВ. – 288 с. – 2000 экз.
Борис Черных (1937–2012), потомок амурских казаков, родился в городе Свободном. Он входил в литературу в Иркутске в начале 60-х годов прошлого века вместе с А. Вампиловым и В. Распутиным. А в 1982 году был осуждён за «антисоветскую агитацию среди молодёжи» и пять лет отсидел в печально известных пермских лагерях. Рекомендацию в Союз писателей, уже по выходе на свободу, ему давал Фазиль Искандер, а первая тоненькая книга рассказов, вышедшая в «Библиотеке журнала «Огонёк», сразу принесла Б. Черных всероссийскую известность. В Ярославле писатель создал знаменитую газету литературной провинции «Очарованный странник», а в Благовещенске – «Русский берег». Книга «Эрька Журо, или Случай из моей жизни» включает лучшую прозу автора – его рассказы и очерки. В городе Урийске, где происходят события рассказов, легко узнаются Свободный и его старый городской парк. С нежностью и любовью Черных пишет о городе своего детства и молодости, о родной 9-й школе, об одноклассниках и учителях.
Владимир Бондаренко.
Хранитель бессмертия. Лунный заяц в культуре Азии, Европы и Америки. – М.: Амрита, 2012. – 128 с. – 1000 экз.
Сборник исторической и культурологической эссеистики известного литературного критика и публициста Владимира Бондаренко посвящён одной теме. В предисловии Владимир Малявин размышляет: «Что перед нами: разыскания в области мифологии или нравоучительная беллетристика? Автор, похоже, хочет соединить и то, и другое. Перед читателем проходит множество мифов, легенд и даже стихов о чудном зайчике – китайском, японском, корейском, индийском, европейском, русском, индейском, африканском…» В этой книге Бондаренко продолжает тему, начатую в его работе «Подлинная история лунного зайца». Исследуя наскальные изображения, древние произведения искусства, архитектурные орнаменты, опираясь на устную мифологическую традицию и классические литературные произведения различных народов мира, автор пытается воссоздать цельную картину мифа о лунном зайце – одном из самых загадочных мифологических персонажей. За тысячелетия своей истории лунный заяц обошёл весь свет – от Китая до Северной Америки.
Виталий Тепикин.
Кристаллизация интеллигенции. – Иваново: Ивановский государственный университет, 2012. – 132 с. –
500 экз.
Ивановский литератор и учёный В. Тепикин много пишет об интеллигенции, а через неё обращается к самым разным проблемам общественной жизни. Американцы назвали его основоположником интеллигентологии. «Кристаллизация интеллигенции» – сборник научно-публицистических эссе и очерков, попытка оценить явление интеллигенции, разобраться в нём. Со страниц сборника звучит новый голос знатока литературы, кинематографа, творческого фактора интеллигенции и интеллектуалов. Автор воспринимает этот феномен как чисто русское явление с историческими и глубоко ментальными предпосылками, как явление, которое нельзя приравнять к западному интеллектуализму. В книге идёт речь об истории термина, о ставшем легендой сборнике «Вехи» и реакции на него, анализируются современные представления об интеллигенции со всеми их подводными камнями, течениями. Как заметила профессор филологии Кубанского университета З. Шеломенцева, у автора книги «органичный сплав научно-публицистической речи – это редко кому удаётся».
Татьяна Ларина.
Англичане и русские: Язык, культура, коммуникация. – М.: Языки славянских культур, 2013. – 360 с. – 1000 экз.
В российском транспорте можно услышать настоятельную рекомендацию уступать место пожилым людям, инвалидам, беременным женщинам, пассажирам с детьми. В англосаксонских странах вам предложат уступить место тем, кто в нём нуждается, – причём определять нуждающихся предстоит самому, помня, что, к примеру, пожилой человек на такое может и обидеться. Мы такие разные – и разные у нас языки. Русский: наводнённый отрицаниями, ставящий во главу угла труднопереводимые понятия «общность» и «взаимность». Английский: почти всегда позитивный, имеющий в центре коммуникаций понятие privacy, которое лишь приблизительно можно перевести как «личное пространство». Мы разные – это не значит, что кто-то из нас хуже. Однако в последнее время русское общение и русский язык затачиваются под меньшую глубину и больший «позитив». Читая книгу профессора РУДН и МГЛУ Татьяны Лариной, начинаешь гораздо лучше замечать происходящие подмены как в понятиях, так и в образцах поведения.
«Убить Чарскую…»: парадоксы советской литературы для детей: Сборник статей. – СПб.: Алетейя, 2013. – 364 с. – Тираж не указан.
«Убить Чарскую» – а точнее, традиции дореволюционной детской литературы – намеревались Самуил Маршак и Корней Чуковский. Это оказалось, по словам Маршака, «не так легко» – и не только потому, что книги Чарской были чрезвычайно, в особенности у девочек, популярны, но также и потому, что новая детская литература нередко использовала те же каноны – но только уже для советской пропаганды. Интереснейший сборник о советской детской литературе (заявлено, что он посвящён 20–30-м годам, но он ими не ограничивается) составлен по материалам семинара, проходившего в сентябре 2009 года в Институте русской литературы РАН. Советские детские журналы, антирелигиозная пропаганда в юношеской литературе и кинематографе, история уроков чистописания, обвинения, предъявленные Даниилу Хармсу, и деятельность С.Я. Маршака в бытность его фельетонистом в газете «белого» Юга – вот только часть не слишком известных сюжетов, о которых этот сборник поможет составить представление.