Анатолий Байбородин.
Озёрное чудо: повесть, рассказы. – М.: Вече, 2013. – (Серия: Сибириада). – 527 с. – 4000 экз.
Известный иркутский прозаик А. Байбородин считает сибирскую литературу не региональной, а общерусской, потому что она, «слившись с устным поэтическим словом, соединила в себе языковые своеобразия русского севера, русского юга и околомосковских губерний». Новая книга писателя оправдывает это утверждение. В повести «Утоли мои печали» запечатлена судьба забайкальского рода: семейные обычаи, любовь и нелюбь, грехи и немочи, надежда на спасение. Главный герой, он же автор, устав от суетной жизни, обращается и к Богу, и к природе, и к своему детству. Повесть «Горечь» – столкновение двух миров: глухоманного рыбацкого села второй половины XX века, где чудом выжили исконные нравственные устои, и городской художественной богемы, пронизанного «философским» цинизмом и нигилизмом. Повесть «Белая степь» – юношеская любовь русского паренька из староверческого рода и девушки из древнего бурятского рода Хори в забайкальских землях, где в дружбе жили русские рыбаки да таёжники и буряты – чабаны да охотники.
Николай Скрёбов. Засветло / Сборник стихов. –
Ростов-на-Дону: Альтаир, 2012. – 328 с. – 300 экз.
Эта книга старейшего донского поэта и журналиста Николая Скрёбова – избранное. Сюда вошли стихи разных лет из разных книг. А также те, что написаны в последние годы. Автор преимущественно лирик, хотя во многие его тексты органично вплетена философия:
Глубокий сон перед глухим
рассветом –
Смертельным сновидениям родня –
Рассеялся и отпустил меня,
Чтоб я ещё грустил на свете
этом.
Будучи традиционалистом, Скрёбов не пытается поразить читателя дерзкими рифмами, противоречивыми образами или новоязом. В его задачи это совсем не входит. Ему глубоко чужды словесная эквилибристика и заумь, как характерному представителю «тихой лирики», и он мог бы смело повторить вслед за Есениным: «Стихи мои, спокойно расскажите про жизнь мою». Потому что вся эта книга – отчёт о жизненном пути, о своих настроениях, переживаниях, взлётах и падениях, близких людях и друзьях, бесшабашной молодости и рассудительной зрелости.
Сергей Чупринин.
Признательные показания. – М.: Время, 2012. – 416 с. – 1500 экз.
Главный редактор журнала «Знамя», составитель энциклопедических справочников о современной русской литературе Сергей Чупринин с первых дней перестройки стал одним из лидеров либеральной литературной партии. Политика журнала, возглавляемого им, влияла и продолжает влиять на премиальные расклады, а также во многом содействовала тому, что наша литература превратилась в этакий кружок оригами, где из бумаги мастерят затейливые, но совершенно не функциональные поделки. Естественно, что одному из главных культуртрегеров захотелось окинуть взглядом дело рук своих – литпроцесс последних десятилетий. И взгляд этот никак не назовёшь оптимистическим. Чупринин всегда избегал скандальности, оставаясь при этом ловцом новых литературных веяний и утверждая эти мимолётные веяния в качестве образца. Что ж! Пришло, видимо, время признать, что литературная среда превратилась в унылый междусобойчик, а общественная мысль увяла, как лютик. Что классика дремлет под спудом, а складывание фигурок из бумаги уже никого не развлекает.
Константин Бальмонт и поэзия французского языка. Сост. Г.Г. Деренковская. – М.: Центр книги Рудомино, 2012. – 381 с. – 1000 экз.
Антология наиболее полно представляет российскому читателю Константина Дмитриевича Бальмонта (1867–1942) как переводчика франкоязычной поэзии. В сборник вошли переводы стихотворений выдающихся французских авторов: А. де Мюссе, А. Сюлли-Прюдома, Ш. Бодлера. Во второй раздел вошли переводы стихотворений К.Д. Бальмонта на французский язык поэтами – его современниками. Книгу открывает эссе М. Цветаевой «Слово о Бальмонте». Вот что пишет Цветаева:
«Трудно говорить о такой несоизмеримости, как поэт. С чего начать? И на чём кончить?
И как начать и кончить, когда то, о чём ты говоришь: – душа – всё – везде – всегда.
Поэтому ограничусь личным, и это личное ограничу самым насущным, – тем, без чего Бальмонт бы не был Бальмонтом. Если бы мне дали определить Бальмонта одним словом, я бы не задумываясь сказала: – Поэт». Трудно оспорить эти слова, читая:
Есть в русской природе
усталая нежность,
Безмолвная боль затаённой печали,
Безвыходность горя, безгласность,
безбрежность,
Холодная высь, уходящие дали…
Юрг Шубигер.
Где лежит море? – М.: Самокат, 2013. – 128 с. – 3000 экз.
Если ваш ребёнок любит Антуана де Сент-Экзюпери, ему почти наверняка понравится эта книга: слегка меланхоличная, полная игры со словом и смыслом, прячущая и умело, последовательно раскрывающая остроумный подтекст. Это проза на грани поэзии, медитативной или, напротив, динамичной; временами она смыкается с лирическим стихотворением, а порой – с басней. Рассказики Шубигера не всегда просты, но никогда не скучны, а его неожиданный и удивлённый взгляд на мир ребёнку может быть понятнее, чем взрослому. В его сказках девочка Вера никогда не встречается с Тоской, лягушки говорят на латыни («ква» значит «где»), а язык дождевых червей неотличим от языка дождя. Кукла растёт вместе со своей хозяйкой, понемногу избавляя её от чувства неполноценности, а свинья жестока и прожорлива, как… как свинья, но, к счастью, такая же тугодумка. Эта книга словно калейдоскоп – число красок в нём, правда, ограничено, однако затейливых узоров – множество, и каждый не похож на другой.