Николай Петров
За несколько дней до смерти он с горечью произнёс: «Умирать с сознанием, что не успел ничего сделать… ничего! Как зло насмеялась надо мной судьба! Пусть бы раньше послала мне смерть!.. Хоть бы ещё года два продлилась моя жизнь, я успел бы сделать хоть что-нибудь полезное… теперь ничего, ничего!»
Кажется, Николай Добролюбов, 190 лет со дня рождения которого исполняется в феврале, сумел установить своеобразный «рекорд»: прожив только 25 лет, а в Петербурге, где знаменитый критик, публицист, поэт, педагог и философ и создал все свои литературные шедевры, всего пять, он тем не менее успел навсегда войти в историю отечественной словесности. Его творчество и идеи на самом деле оказали заметное влияние на развитие общественной мысли в России.
Вспомните строки Николая Некрасова, написанные на смерть молодого литератора:
Какой светильник разума угас!
Какое сердце биться перестало!
Года минули, страсти улеглись,
И высоко вознёсся ты над нами…
Плачь, русская земля! но и гордись –
С тех пор, как ты стоишь под небесами,
Такого сына не рождала ты…
И действительно, произведения Добролюбова до сих пор изучают в школах, в городе на Неве ему установлен памятник, его именем назван проспект…
Появился же будущий автор «Санкт-Петербургских ведомостей» и «Современника» на свет в Нижнем Новгороде в семье священнослужителя. Отец постарался дать сыну хорошее домашнее образование. Мальчик проявлял необычайные интеллектуальные способности: много читал, изучал иностранные языки, сочинял стихи. Затем поступил в местную духовную семинарию, причём сразу на последний курс. А после её окончания отправился в Санкт-Петербург. Богослов А.Л. Катанский, учившийся в той же семинарии, вспоминал: «Добролюбов поражал нас своим видом очень благовоспитанного юноши, скромного, изящного, всегда хорошо одетого, с нежным, симпатичным лицом. Он был похож на красную девушку…»
Вместо академии – в институт
По приезде в Петербург, где Добролюбов поначалу планировал поступить в Духовную академию, он первым делом испытал неприятность, какой приходится во все времена подвергаться многим неопытным провинциалам. Когда вышли они с товарищем из вокзала, лил дождь. Наняли извозчика за 25 копеек серебром до Духовной академии. Смотрят, довёз их извозчик до Казанского моста и остановился: «Здесь», – говорит. Поинтересовались у будочника, где найти академию (а Добролюбов уж знал, что у Казанского моста нет её); будочник указал им, и их привезли на Васильевский остров. Приехали – смотрят: Академия художеств!
«– Что ты за болван, братец мой! – восклицает Добролюбов. – Куда ты меня завёз?
– Да куда же, сударь! Мы только и знаем, что одну Микодемию; разве ещё есть какая?»
Добролюбов в итоге поступил не в Духовную академию, а в Главный педагогический институт. Там юноша изучал историю и филологию, активно сотрудничал с журналом «Современник», который в то время был одним из ведущих изданий в России. Под руководством Николая Некрасова и при поддержке Николая Чернышевского юноша стал одним из ключевых авторов журнала и прославился как литературный критик. Хотя сегодня уже считают, что на самом деле он был, скорее, революционным публицистом.
Революционный пропагандист
Одной из самых известных работ Добролюбова стала статья «Что такое обломовщина?», в которой он проанализировал роман Ивана Гончарова «Обломов». Революционно настроенный критик увидел в главном герое произведения воплощение косности и пассивности русского общества, что вызвало ожесточённые дискуссии. Ещё большие споры вызвала его статья «Луч света в тёмном царстве», посвящённая пьесе Александра Островского «Гроза». В ней критик представил образ Катерины как символ протеста против угнетения и деспотизма.
А статья Добролюбова «Когда же придёт настоящий день?», посвящённая роману Ивана Тургенева «Накануне», и на самом деле представляла собой завуалированный призыв к революции. Работа эта привела к конфликту: Тургенев оказался шокирован добролюбовской интерпретацией своего произведения и навсегда порвал с редакцией «Современника», эту статью опубликовавшей. Вместе с ним в знак протеста из журнала ушли Лев Толстой и Афанасий Фет – для них были неприемлемы такие радикальные политические взгляды Добролюбова. Позднее Тургенев вывел автора рецензии в своём романе «Отцы и дети» в образе нигилиста Базарова.
Добролюбов, хотя и родился в семье священника, стал убеждённым сторонником материализма и атеизма, критиковал религиозное мировоззрение. Его социальные идеи, как отмечали во времена СССР, были направлены на борьбу с крепостным правом, самодержавием и социальным неравенством. Николай Александрович мечтал о построении общества, основанного на принципах свободы, равенства и справедливости. Лидер большевиков Ленин давал Добролюбову, конечно же, восторженную оценку: «Из разбора «Обломова» он сделал клич, призыв к воле, к активности, революционной борьбе. А из анализа «Накануне» – настоящую революционную прокламацию. Вот как нужно писать!»…
В советский период Добролюбова обычно изображали как «жертву царизма», намекая, в частности, на его раннюю смерть. Но на самом деле молодой критик не подвергался ни аресту, ни ссылке. Снимал квартиры в хороших районах Петербурга (набережная Фонтанки, Литейный проспект). Выезжал для поправки здоровья за границу: около года жил на курортах Швейцарии и Франции, путешествовал по Италии (деньгами его щедро снабжал Некрасов). А умер так рано по причине того, что от туберкулёза в те времена не было лечения. От аналогичной болезни в столь же раннем возрасте тогда уходили из жизни даже царские дети (например, один из сыновей Александра II).
Были в петербургской жизни «борца за народное счастье» и поступки, которые иначе как странными назвать никак нельзя. В их числе – попытки, как утверждали, «перевоспитать» девушку «с пониженной социальной ответственностью», некую Терезу Грюнвальд. Добролюбов даже чуть было не женился на ней. Они стали сожительствовать, но оказалось, что Тереза ни к какой другой работе не способна. В результате благородный замысел «перевоспитания заблудшей» с треском провалился. А Тереза, вернувшись в родной Дерпт, до конца жизни упорно одолевала критика просьбами о деньгах. Эти страницы биографии Добролюбова из его советских биографий старательно вымарывались.
Не ограничиваясь критическими статьями и рецензиями, публицист, как известно, в конце 1858 года открыл в «Современнике» специальный сатирико-обличительный отдел под названием «Свисток». По словам биографов критика, «Свисток» всегда сочинялся после обеда, за кофе. Тут же Добролюбовым, Панаевым и Некрасовым импровизировались стихотворения. В «Свистке» принимал участие и В. Курочкин. Когда из-за «Свистка» в газетах ополчились на «Современник», Добролюбову, шутя, говорили: «Что, освистали вас?»
«А мы ещё громче будем свистать! – отвечал Добролюбов. – Эта руготня только подзадорит нас, как жаворонков в клетке, когда начинают во время их пения стучать ножами о тарелку. «Свисток» сделает своё дело, осмеёт всё пошлое, что печатают бездарные поэты».
«Литераторские мостки»
Николай Добролюбов похоронен в Петербурге на Волковском кладбище рядом с могилой другого легендарного литературного критика – Виссариона Белинского. Позднее часть кладбища вокруг их захоронений стала популярным местом упокоения других русских писателей и критиков, получив название «Литераторские мостки». В настоящее время здесь одно из самых престижных в городе мест захоронения выдающихся деятелей науки и культуры.
Друзья покойного объявили в газетах о его смерти, а также позаботились о том, чтобы Добролюбов был похоронен рядом с Белинским. Как вспоминали современники, в течение двух дней с утра до вечера масса публики побывала у усопшего. В день похорон, 20 ноября, с утра на дворе уже собралось множество людей, на лестнице едва можно было пройти. Вся улица была запружена народом, но не было никаких депутаций, ни официальных венков. Несколько священников явилось без приглашения. Простой дубовый гроб без венков и цветов несли на руках от квартиры на Литейной улице до самого кладбища, а парные дроги и две-три наёмные кареты следовали за процессией...
Петров Николай Подробнее об авторе