Расплата за ненаписанного «Сталина»

Среди шести авторов сценария первый в списке – многолетний сотрудник «ЛГ», выдающийся журналист и писатель Аркадий Ваксберг. Мы простились с ним в 2011 году, так что сценаристом этого фильма он вряд ли мог быть. Скорее всего, Александр Шейн читал его книгу о Лиле Брик, может быть, обсуждал с Аркадием Иосифовичем идею будущего фильма и потому внёс покойного в список его создателей.

Жанр, строй этой кинокартины не то что сложный, эклектичный, а я бы сказал, произвольный. Автор-режиссёр делает, что хочет, не ставя себе особых ограничений – арт-хаус, полная свобода. Впрочем, в построении своя логика есть.

Сейчас модно снимать «кино про кино», а тут картина начинается как кино про репетицию спектакля, про первую читку, про то, как актёры примериваются к теме и ролям. Потом в ткань фильма вплетаются драматические сцены и пластические этюды. Среди исполнителей есть замечательные, например, когда слово берут Евгений Миронов или Михаил Ефремов, то текст пьесы о Маяковском становится внятен, глубок, и вырастают не только образы Якова (в фильме его называют Янкелем) Агранова или Давида Бурлюка, но и через сказанное ими проступают чёрточки ушедшей великой эпохи. Непонятно, правда, почему каждого из окружения поэта играет один актёр, а Агранова – три? Наверное, ввиду занятости Миронова, взяли «запасным» Никиту Ефремова, но зачем в этой роли ещё и скандальный акционист Пётр Верзилов? И если исполнители ролей Осипа Брика (Альберт Альберт) и Всеволода Мейерхольда (Антон Адасинский) похожи на своих персонажей, то на Агранова никто не похож абсолютно, даже Верзилов. Почему Александр Шейн хотел отдать палачу Гумилёва, отличившемуся также в годы ежовщины, черты обаятельнейших Евгения Витальевича и Никиты Михайловича?

Лилю Брик в молодости играет Чулпан Хаматова, в преклонные годы – Людмила Максакова, они выглядят очень достойно. За главного героя – Юрий Колокольников, который высок, как поэт, и в гриме временами очень похож, и стихи читает сильно, но когда в фильме звучит голос настоящего Маяковского, понимаешь, что его исполнение неповторимо.

В сумбурный застольный период внедряются сцены танцев и пантомимы, отражающие буйную футуристическую юность поэта. Жаль, что не сказано ничего про революционную деятельность Маяковского, и про его почти годовое сидение в тюрьмах, сыгравшее огромную роль в рождении его, как поэта. Многие же месяцы пребывания в Бутырской одиночке очень повлияли на психику шестнадцатилетнего Маяковского.

Наступившая революция, которую поэт, как и очень многие, восторженно принял, отражена неожиданно. От противного. Мы видим документальные кадры, в которых исполнитель роли Маяковского в Пхеньяне склоняет голову перед памятником Ким Ир Сену. Понятна ирония, но почему в фильме русскую революцию символизируют товарищ Ким, а не, например, Че Гевара?

Ближе к финалу, становится понятно, что создатели исследуют причины гибели поэта, и почему такая большая роль отведена Агранову. Появляется актриса, изображающая русских эмигранток Элли Джонс, родившую дочь Маяковскому, и Татьяну Яковлеву, на которой он всерьёз хотел жениться. Это намерение страшно взволновало Лилю Брик, но ещё больше НКВД: вдруг поэт революции сбежит из Советской России к своей белогвардейской возлюбленной?

– Не гневи партию! – говорит Агранов Маяковскому

– Срать я хотел на твою партию, – парирует поэт.

Ему объясняют, что «революция теперь это – Сталин… Ты – золото нашей партии». Вскоре мы видим на столе поэта листок, на котором название его новой поэмы – «Иосиф Виссарионович Сталин», но потом он рвёт его в клочки. Из-за этого «порыва», как мы должны догадаться, Агранов и его подручные либо убили великого поэта, либо довели до самоубийства.

Ничего подобного в книге Ваксберга, конечно, нет; в ней и во многих других исследованиях кончины Маяковского говорится об ужасающем психофизическом состоянии поэта в апреле 1930 года. Он был не на грани, а в состоянии нервного срыва. И до того он несколько раз стрелялся – строки «а сердце рвётся к выстрелу, а горло бредит бритвою», написаны ещё в 1916 году – но на этот раз осечки не было. А Ким Ир Сен с Аграновым тут ни при чём.

Пока шли титры фильмы, звучали потрясающий голос Маяковского и воспоминания его современниц. Жаль, что к этому времени в кинозале уже никого не осталось.