Рассказы

Бананы

От безделья я стал рассматривать стоящие рядом машины, товарищей по несчастью. Справа от меня пыхтели ржавые «Жигули» с дедком в салоне. Впереди – представительский «мерс». В зеркале заднего вида маячил какой-то микроавтобус. Справа же от меня расположилась светлая «бэха», пятёрка. В машине сидела очень симпатичная женщина и… ела банан. Увидев банан, я чуть не подавился слюной. Желудок заурчал.

Женщина также от ничегонеделанья вертела головой и заметила, как я сглотнул. Улыбнулась. Достала целый банан и показала мне: хочешь? Ещё бы я не хотел! Кивнул в ответ: хочу, конечно же. Она открыла боковое окно. Я открыл своё боковое со стороны пассажира. Женщина ловко закинула банан мне в окно.

– Спасибо! – заорал я.

– Пожалуйста, – раздалось в ответ.

Я быстро сорвал с банана кожуру и, давясь, съел его в течение нескольких секунд. Желудок взвизгнул от удовольствия и успокоился.

– Ещё хотите? – раздалось справа.

– Хочу, – покраснев, ответил я, и добавил, оправдываясь: – Я весь день ничего не ел.

– У меня их много, кушайте на здоровье. – И очередной банан упал мне на сиденье.

Его я ел уже не спеша. Смакуя и получая наслаждение от процесса поглощения пищи. Женщина в соседней машине улыбалась. Я разглядел её получше. Очень симпатичная. Круглое лицо, светлые волосы. Строгое тёмное платье. В ушах крупные серьги. Когда она улыбалась, на щеках вспыхивали ямочки.

– Спасибо большое, – сказал я, доев второй банан.

В это время сзади загудели. Тронулась её полоса, уходящая на поворот к Московскому проспекту. Мой ряд оставался стоять.

– Пожалуйста. Приятного аппетита! – крикнула она и, тронувшись с места, медленно прокатила мимо меня, свернув направо. И уехала. А я остался в вонючей пробке, которая, правда, минут через 15 рассосалась, и я благополучно прибыл домой.

Прошло две недели. Я мотался по городу, встречался с людьми, так же стоял в пробках. И всё время вспоминал светлую «бэху» с симпатичной хозяйкой. И высматривал её в проезжающих мимо машинах. И мои старания не пропали даром. Я вновь встретил её машину. И тоже на Обводном. Но уже на пересечении с Лифляндской улицей. Она ехала впереди меня на две машины. Аккуратно обогнал их, пристроился рядом. На сей раз она была с левой стороны. Посигналил. Женщина глянула на меня. Узнала. Улыбнулась. Нагнулась, что-то поискала в бардачке. Вытащила банан, показала мне. Я засмеялся. Она улыбнулась в ответ. Знаками показала мне, что хочет припарковаться. Мы осторожно прижались к правой стороне дороги, нашли небольшой карманчик, как будто специально для нас. Её «бэха» стала первой, я за ней. Заглушил мотор, вылез из машины. Подошёл к её автомобилю, сел на сиденье пассажира.

– Банан хотите? – спросила, улыбаясь, она. В светлом салоне было тепло и уютно. Из динамиков мурлыкала Патрисия Каас.

– Спасибо, я сегодня сыт.

– Сытый мужчина – это очень хорошо, – опять улыбнулась она.

– Спасибо за те два банана, они спасли меня от голодной смерти, – вновь поблагодарил я и, наклонившись к ней, провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Она зажмурилась от удовольствия.

– Хорошо как! У вас хорошие руки, – открыв глаза, сказала женщина. Вблизи она оказалось ещё более привлекательной. И уставшей. От уголков глаз бежали морщинки.

– Тяжёлый день? – спросил я.

– Да они все тяжёлые, – ответила она. – Каждый день что-то наваливается, что-то надо делать, куда-то ехать. Устала немного. А так всё нормально.

– Бизнес? – спросил я.

– Аха, – подтвердила она, – кручусь понемногу. Вы тоже?

– Аха, – эхом ответил я, – тоже кручусь понемногу. И вновь провёл рукой по её щеке.

Мы сидели в машине. Француженка пела о любви. А мы просто сидели и смотрели друг на друга. И время стояло. Хотя обоим надо было куда-то ехать и что-то делать, с кем-то встречаться и решать какие-то проблемы. Но в этот момент всё отошло на второй план. Мы просто сидели в машине. Два уставших человека.

– Может, всё-таки съедите его? – спросила она.

– Съем, – ответил я. – От еды не стоит отказываться, тем более они у вас очень вкусные.

– Ешьте, пожалуйста, – протянула она мне банан.

Я взял его и неторопливо слопал, немного тушуясь под её взглядом. Она улыбалась.

– Ещё?

– Нет, спасибо. Правда, я больше не хочу. Я ещё посижу минут десять и поеду.

– Может, ещё что-нибудь хотите? – она подалась ко мне.

– Нет, – ответил я, – всё и так замечательно. Все сыты и здоровы. И мне ничего не нужно.

– С ума сойти, – тихонько засмеялась она, на щеках опять появились ямочки, – первый раз за много лет мне встретился человек, которому ничего от меня не нужно. Обычно все чего-то хотят: кто-то денег, кто-то моей подписи на документе, кто-то секса. Вы хотите меня поцеловать?

– Нет, – сразу же поспешно сказал я. А потом добавил: – Я хочу вашу щёку ещё раз погладить, можно?

– Можно, – разрешила она, – мне это приятно. Ни к чему не обязывает.

И я ещё раз провёл рукой по её щеке, но уже ладонью. Хотя хотел поцеловать её. В губы и в эту ямочку на щеке. Но понимал, что это всё испортит. Она закрыла глаза и откинулась в кресле. Я сидел рядом.

– Позвоните мне? – попросила она.

– Да, если телефон оставите, – ответил я.

Она достала из сумочки записную книжку, вырвала из неё листочек, написала несколько цифр. Протянула мне.

– А имя? – спросил я.

– Ой, – покраснела она, – мы же не познакомились. Светлана.

– Вадим, очень приятно.

Я вышел из её уютной машины. Положил листочек с её телефоном в карман куртки. Наклонился к открытому окну.

– Удачи вам, Светочка.

– Спасибо, – улыбнулась она, – вы мне обязательно позвоните. Я буду ждать. Очень буду ждать.

И она уехала, втиснувшись в поток машин. Уехал и я, чуть попозже, когда сердце перестало колотиться и я вспомнил, где я и куда мне надо ехать.

А вечером этого же дня я попал в аварию. В самом центре Питера, на Дворцовом мосту. Мою машину подрезало такси, и я въехал в его задний бампер. Такси отделалось лёгким испугом, а вот моя ласточка серьёзно пострадала. Разбитый передний бампер и потёкший радиатор. Пока разбирался с таксистом, пока ждали неторопливых гаишников, прошёл час. Затем оформили протокол, подышали в трубочки, и этот же таксист отбуксировал мою машину в Авиагородок, где я тогда жил. И только дома я обнаружил, что лишился куртки и папки с сертификатами, которые лежали на заднем сиденье. Видимо, их увели, пока мы разговаривали с таксистом. Документы и деньги, слава богу, были в барсетке, постоянно со мной. А вот куртка и не нужные никому сертификаты украли. Да и куртка была не новая, с потёртыми рукавами. А в куртке лежал листочек с телефоном, который мне оставила женщина из светлой «бэхи».

Я после этого прожил в Питере ещё три года. Очень много ездил по городу, но так больше и не встретил её машину. Я больше не услышал её смех и не увидел ямочки на щеках. А потом я вообще уехал в другую страну. И шанс встретить её стал равен нулю. Но всё равно, если я покупаю в магазине бананы, я вспоминаю её. И мне становится тепло и уютно.

Часики

А часики хороши. И ей наверняка понравятся. Интересно, сколько стоят?

Телефонный звонок.

– Извини, я опоздаю на полчаса. Задержали. Погрейся где-нибудь. А потом я приеду и тебя погрею. Хорошо?

– Конечно, дорогая. Жду.

От её слов стало теплее. Сбив снег с осенних штиблет, забежал в часовой магазин.

– Девушка, вот эти часики. Сколько стоят? Да, что на витрине. Сколько? Однако, недёшево. А, ну если швейцарские, то да, нормальная цена. Да, да.

Прикинул в уме. На зимние ботинки всё равно хватало. Эх, гулять так гулять!

– Девушка, я возьму часики. Упакуйте мне их как подарок. Хорошо? Не с витрины? У вас их сколько? Всего два экземпляра? Отлично. Почти эксклюзив.

Расплатился. Пачка денег уменьшилась вдвое. Продавщица упаковала часики, протянула ему. Через стекло витрины он увидел её. Полчаса ещё не прошло, а она уже тут. Сюрприза не получилось. Вышел на улицу, обнял, вручил коробочку. Она затормошила: быстрей домой – посмотрим, что там, в коробочке. Дома открыла её, обомлела.

– Это мне? Эти часики ты мне подарил? Какие они красивые…

Заплакала. Он бегал вокруг неё и не знал, что делать. Потом обнял и долго слушал шёпот про то, что никто ей никогда ничего подобного не дарил. Гладил по голове и думал: её надо баловать. Подарками. Вниманием. Она это заслужила. Она хорошая.

Она потом весь вечер и следующий день носилась с этими часиками. Примеряла, постоянно смотрела время. Разглядывала циферблат и золотые сердечки на нём.

– Буду смотреть на них и думать о тебе, – говорила.

На следующий день он собрался за ботинками, да коллега отговорил. Пообещал через два-три дня свозить в какой-то крутой обувной магазин. Чтобы уж обувь так обувь. Грела. А не просто ноги прикрыть. Договорились на субботу.

А в пятницу утром позвонила она. На работу.

– Милый, я у тебя часики забыла. Ремешок расстегнулся, и они выпали. На диване, наверное. Глянешь вечером?

– Да, да. Конечно, гляну. Наверняка там валяются.

А сам с фотографической точностью вспомнил, что она уходила с часами. Они висели на её руке. И в такси она садилась в них. Он от неё заразился тем, что беспрестанно смотрел на эту швейцарскую игрушку.

После обеда отпросился с работы и помчался домой. На всякий случай обыскал диван и потом всю квартиру. Часов нигде не было. Присел. Задумался. Судя по всему, часики выпали в такси. Или на улице. Дома их точно не было.

Что делать? Она же расстроится. Она же как ребёнок им радовалась.

Оделся. Вышел на улицу. Бегом к знакомому магазину. Та же продавщица. Узнала.

– Часики я у вас покупал. В витрине вот висят. Это последние? Больше таких нет? Я возьму. Да, да, солю я их. Нет, подарочную упаковку не надо. Вы мне ремешок к ним попрочнее подберите просто, и всё.

Взял часы. Бегом домой. Она должна быть с минуты на минуту. Придёт, а он так небрежно достанет часики и скажет, что нашёл за диваном. И ремешок новый подарит. Чтобы не теряла. И она будет счастлива, что часики нашлись. А ботинки? Да хрен с ними, с этими ботинками. В осенних походит. Тем более весна уже скоро…

Он тогда не знал, что спустя несколько лет его жена будет перебирать старые бумаги. И, подойдя к нему, вдруг растерянно спросит:

– Помнишь, ты мне часики подарил, швейцарские? Я их на нашу годовщину всегда надеваю. А почему на одни и те же часы два гарантийных талона и два чека? Только даты разные. С разницей в три дня.