Очередные высказывания худрука „Сатирикона“ вызвали скандал
«У нас некрофильское государство, оно любит мёртвых больше, чем живых, – цитируют Райкина информагентства. – Потом их именами называем улицы, площади, станции метро, а до этого убиваем…» Известный артист напомнил о судьбах русских поэтов: Гумилёва, Цветаевой, Есенина, Маяковского, Бродского, Мандельштама, Пастернака…
В истории мировой литературы не счесть случаев, когда государство преследовало, а общество притесняло литераторов. Нередко поэты заканчивали суицидом, писатели эмигрировали, опасаясь репрессий: Сэлинджер, например, страдал от укоренённого в Америке антисемитизма, Хемингуэй застрелился, удручённый слежкой ФБР, Артур Миллер подвергся преследованиям во времена маккартизма – достаточные ли это основания, чтобы назвать Соединённые Штаты страной-некрофилом?
Трудно представить, чтобы, руководствуясь этими примерами, Константин Аркадьевич поставил крест на США. Однако с Россией такой ход мыслей оказался возможным – вердикт вынесен не по каждому конкретному делу, Райкин предпочёл масштабные обобщения и заклеймил государство, а по сути, народ, цивилизацию. Между тем у каждого из перечисленных поэтов была своя судьба и, если начинать разбираться в деталях, выяснится, что предложенная Райкиным формула не работает. Но обобщения удобная вещь, ведь в каких-то случаях можно не вспоминать фамилии палачей, в других – обойти вниманием политические взгляды «жертв тоталитаризма», ставших идейными вдохновителями этого самого «тоталитаризма». Тот же Пастернак искренне славил стихами Сталина, а вот с Хрущёвым уже не сработался. Да и Маяковский был «с товарищем в партии на ты» пока она не поправела, отказавшись от интернациональных фантазий. Что до Есенина, теперь фактически доказано – это было политическое убийство. Видимо, Константин Аркадьевич мало читает...
И вот уже пошли комментарии, поддерживающие Райкина: посмотрите, мол, как глубоко копнул мыслитель, это ведь вообще в русской природе – поклоняться мёртвым, исповедовать культ смерти. Через патриотическое воспитание, например, воспевая героев, пожертвовавших собой ради страны. Так что Константин Райкин стал выразителем мнения целой страты.
Вообще мысль о том, что признание к художнику приходит в России после смерти, – грандиозная банальность. Презентуешь её в качестве открытия где-нибудь в приличном обществе – засмеют. Однако в новом изложении (с использованием психиатрической терминологии) она показалась кому-то чуть ли не обретением нового знания.
Выскажись Райкин деликатно, без оскорбительных ярлыков, вряд ли бы информационные агентства стали тиражировать цитату. Впрочем, как и другие инвективы в отношении России, исходящие из лагеря так называемых либералов. Многие считают, что вошедшая в моду эпатажная язвительность – это маркетинговый ход. Однако скорее речь тут о непреодолимом чувстве, когда накатывает гнев и человек уже себя не контролирует. Специалистам следовало бы изучить природу этой враждебности и несдержанности, когда интеллигентный вроде бы человек срывается и называет родину «некрофильским государством».
Удивительно, но Константин Райкин, не ведая того, воспользовался определениями писателя Петра Проскурина, который ещё во времена перестройки выступил с обвинениями в некрофилии, правда, адресовались они тогдашним либералам. Тем, кто склонен сносить памятники и разорять могилы. Вспомним расхожий символ той эпохи из фильма «Покаяние», где вырытый из земли и поставленный на обозрение гроб с покойником представляется актом справедливости.
Но появились и другие комментарии. Пытаясь разобраться в мотивах, опять побудивших Райкина привлечь к себе скандальное внимание, злые языки предложили версию, дескать, режиссёр после предыдущего скандала не получил деньги от государства или получил их недостаточно, а потому решил доскандалить. Чтобы, так сказать, уложиться в бюджет.
Так ли это, сказать трудно. Очевидно другое: возглавляя театр с характерным названием «Сатирикон», худрук Райкин имеет все возможности высокохудожественно бичевать пороки доставшегося ему Отечества. Однако пока дальше «Всех оттенков голубого» дело не идёт.
Василий Травников