Воевал с турками, защищал Кронштадт, придумал слово «пароход»
240-летие выдающегося флотоводца Петра Рикорда совпало с политическими событиями, тесно связанными с биографией юбиляра. Политики, политологи обсуждают перспективы очередной русско-турецкой войны, а ведь адмирал Рикорд именно в столкновениях с турками снискал славу и уважение.
Императорский флот России насчитывал около двухсот адмиралов без приставок вице- и контр-. Одним этот чин присваивался за победы в сражениях, другим – за научные исследования. Был среди них лишь один универсал, кому доверяли командовать русской эскадрой и кто за учёные достижения избирался в Петербургскую академию наук.
Это Пётр Иванович Рикорд. Родился он 9 февраля 1776 года в Торопце в семье русского офицера французского происхождения. В 11 лет мальчика определили в Морской кадетский корпус. С тех пор его жизнь была неразрывно связана с флотом, где он прослужил больше 60 лет, установив своеобразный рекорд.
За эти шесть десятилетий Пётр Иванович проявил незаурядные таланты во многих областях.
Как флотоводец он не знал поражений. Впервые Рикорд возглавил русскую эскадру осенью 1828 года. Шла война с Турцией. Чтобы, как теперь говорят, принудить неприятеля к миру, необходимо было осуществить блокаду Дарданелл. В зимнее время это считалось трудновыполнимым. И всё же 52-летний командующий справился с задачей. Блестящая военная операция сделала его мировой знаменитостью.
В Крымскую войну 1853–1856 годов П.И. Рикорд назначен командовать обороной Кронштадта, ему удалось остановить в Финском заливе англо-французский флот, превосходивший в полтора раза русскую эскадру. Трудно представить масштаб бедствия, если бы столица империи подверглась такой же атаке, как Севастополь. Однако умело выставленные русскими минные заграждения не позволили неприятельским кораблям приблизиться к Петербургу. Опять обошлось без жертв. Командующему шёл 79-й год, что тоже можно считать незаурядным обстоятельством.
В молодости Петру Рикорду довелось совершить ещё один подвиг. Второе в отечественной истории кругосветное плавание, совершённое на шлюпе «Диана» капитаном Василием Головниным и его помощником Петром Рикордом, продолжилось изучением Курильской гряды. В июле 1811 года Головнина вероломно захватили японцы на острове Кунашир. Два года потребовалось Рикорду, чтобы вызволить командира из плена. Действовать приходилось фактически в одиночку и все решения принимать самому.
Подробно эту историю Пётр Иванович описал в своих «Записках о плавании к японским берегам и о сношениях с японцами». Это произведение, увидевшее свет 200 лет назад, можно рассматривать как один из первых образчиков реализма в допушкинской прозе. Его по достоинству оценили современники, избрав автора почётным членом Вольного общества любителей российской словесности, и, судя по большому числу переизданий на разных языках в наши дни, ценят и сегодня.
Улаживание конфликта между поставленными на грань войны Россией и Японией оказалось не единственным дипломатическим свершением П.И. Рикорда. После успешной блокады Дарданелл возглавляемая им эскадра осталась в Греции наряду с кораблями союзнических Англии и Франции. Между тремя мировыми державами шла подспудная борьба за влияние на правительство республики. Рикорду удалось переиграть конкурентов.
С 1817 по 1822 год П.И. Рикорд был начальником Камчатки, её истинным преобразователем из дикого, заброшенного угла империи в цивилизованный край. Впоследствии Пётр Иванович занимал ещё две важные должности: председателя Морского учёного комитета и председателя Комитета по строительству пароходов. Последняя отражала тягу к техническому прогрессу. Самому слову «пароход» наш язык обязан именно ему. Был Рикорд среди учредителей и первых руководителей Русского географического общества, а также вице-президентом Вольного экономического общества.
Тёплые воспоминания об адмирале оставили П.А. Вяземский, А.В. Никитенко, Н.А. Добролюбов. «В день его погребения толпы народа разных сословий стояли на перекрёстках от Морского корпуса до Александровской лавры, чтобы проститься с телом доброго человека. Он помогал всякому, как мог, вступался за притесняемых, за отставных воинов, за вдов и сирот, думал обо всех…», – вспоминал Н.И. Греч, написавший о П.И. Рикорде главу в сборнике «Русские люди. Жизнеописания соотечественников, прославившихся своими деяниями на поприще науки, добра и общественной пользы».
Андрей КРАСИЛЬНИКОВ
