Ремонт

– Стены какие-то корявые... Ты с ними вообще что-нибудь делал? Пока я кишки рву на работе, вы тут, миленький, прохлаждаетесь.

Обида захлестнула меня настолько, что в глазах потемнело.

Я стерпел. Я отправился в сортир, постоял там перед зеркалом, рассматривая высунутый язык, а затем даже побрызгал в лицо холодной водичкой. «Ну, ну...» – сказал я себе наконец примирительно и, оставив санузел, вернулся к подружке.

Мысли её тем временем давно перескочили на другие предметы – мы тут же, полураздевшись, наскоро слились, как молоко и сахар, а затем отправились на её старую квартиру паковать вещи.

Потом был переезд. На помощь она позвала всех своих бывших поклонников и ухажёров; они лениво, как осенние мухи, таскали по две дощечки вверх-вниз по лестницам, время от времени одаряя меня злобным полувзглядом из-под выгнутой дугой брови, полагая, вероятно, что счастливый соперник по определению раз и навсегда делается ответственным за переноску любых тяжестей, принадлежащих его пассии. Я бодро рысил впереди всех, задавая тон и подавая пример, подхватывал под угол самые тяжёлые части мебели, протискивался в поворотах лестничной клетки в самые немыслимые места – одним словом, к вечеру переезд вполне состоялся. Мы перекусили и выпили, затем помощники потащились по домам, а мы, опять не вполне раздевшись, тут же заснули, не найдя сил ни снова одеться, ни окончательно раздеться.

Дальше я взял тайм-аут. Во-первых, ломило спину, во-вторых, на службе подвернулся выгодный заказ, который никак нельзя было упустить. В-третьих – не мужское это дело: распаковывать коробки и распихивать шмотьё по полкам.

Подружка обиделась. На службе у неё тоже был стресс, домой она приходила затемно, неразобранные картонки смотрели немым укором. Кучу вещей вообще было не найти.

Наконец через две недели я снова нажимал кнопку её звонка.

– Явился не запылился... – процедила она в дверях. – Ты со стенами вообще что-нибудь делал? Чего они у тебя все как оспой побитые?

– Я что-то не понял... – ответил я, сосчитав до семи. – Ты видела, сколько я извёл шпаклёвки? Восемь кило...

– Значит, надо было извести восемьдесят восемь... – фыркнула она. – Или прямо сказать, что не умеешь или не хочешь...

Карман у меня оттягивал «флахман» – плоская двухсотграммовая бутылочка с коньяком, из которой половину я уже отхлебнул в лифте, пока поднимался к любимой. Явные наезды были мне теперь до лампочки. Я демонстративно достал «флахман» и в два глотка выхлебал остаток.

– Зависимый... – выдавила она. – Теперь мне всё ясно. Ты зависимый, алкоголик. И безрукий к тому же...

– А ты безногая... – остроумно парировал я.

– Безрукий алкоголик! – выкрикнула она и, гордо задрав нос, двинулась в кухню.

Я с детства считаю себя рукастым ремесленником, я всегда сам себе чиню машину, умею подшить брюки и приготовить яичницу. Даже новые дырки в кожаных поясах этой кривляки я проделываю самостоятельно. Для этого специально – и незадёшево! – куплены особые щипчики. То она худеет, то прибавляет – все пояса у неё изрешечены моими дополнительными дырками. Так что насчёт безрукого обидно...

– Ты посмотрела бы лучше на своих уродов-обойщиков! Ни одно полотнище не стыкуется с соседним. Картинка не совпадает... Местами даже края налезают друг на друга. Руки надо отрывать за такую поклейку! Но с ними ты, небось, на прощание расцеловалась и щедро одарила баблом, надеждами и телефончиком. И теперь их бригадир звонит тебе в обед на работу. Ещё бы – ведь у него «Ауди-6».

Она покраснела. Этого я не ожидал. Долбаная интуиция, ведь ни секунды я про этого бригадира не думал, и на тебе – чуть вспомнил не к месту, и тут же в десятку.

– У тебя мания величия, – произнесла она некстати и всё ещё слегка растерянно. – Я свободная женщина. Сказал бы, что не умеешь заделывать стены, я бы позвала кого-то за деньги...

Вторая сотка из «флахмана» тем временем подобралась к мозжечку.

– И не думай, что я повезу тебя домой. Это ты уже двести грамм крепкого дунул? Как ты собираешься ехать? Пешком пойдёшь. Или бери такси. Я тебя не повезу...

– У меня мания величия... – прошипел я сквозь зубы. – ...Я рассчитывал сегодня остаться у тебя. И я умею заделывать стены. По крайней мере, раньше моих навыков всем хватало. Но тут появился «Ауди-6»…

Лицо у неё пошло пятнами.

– Ты что, хочешь меня оскорбить?!

– Разве этим можно оскорбить? – парировал я. – Связь со специалистом – успех для женщины. Ты не ответила на вопрос.

– Так вот знай... – По лицу её всё ещё ходили цветные пятна. – Обычному маляру, тупому штукатуру... ты в подмётки не годишься со своим величием! Так и знай!

– Ну, что-то подобное я предполагал... Я, конечно, поеду на такси. Я, слава Богу, срубил недавно бабок. Не всё же задаром корячиться по хатам у свободных женщин. Надо и о себе подумать.

Она теперь была совсем красная.

…Мы не виделись полгода. За это время у меня случилась пара историй, я получил повышение по службе и сменил автомобиль. И вдруг нос к носу столкнулся с ней на пешеходке. Мы обнялись. Я, обхватив её плечи, гладил ей кончиком пальца щеки и верхнюю губу. Она запустила руку мне под куртку...

– Ты руки мыл? – наконец произнесла она с вызовом. – Лезешь руками в лицо... А потом прыщи из-за тебя лечи...

– Что новенького? – спросил я несколько несвязно.

– Соседи-идиоты сверху. Представляешь, у них лопнул огромный аквариум и у меня в гостиной протёк весь потолок...

С понедельника я взял отпуск, расставил в её гостиной леса и принялся скоблить штукатурку.