Репетиция любви

Начнём так: мы есть. А ещё мы всегда были. О чём эта колонка? Будем разбираться. Наверное, о том, что волнует или кажется забавным, что отзывается колокольчиками Башлачёва или струнами Высоцкого внутри. Вот, например, про что мог бы написать сейчас Пушкин, сидя перед монитором? Про нового Евгения Онегина, изображённого со смартфоном и представляющего так называемую золотую молодёжь, или про нового Бориса Годунова, превратившегося в одного из лидеров Октябрьской революции и отправленного в 1917 год? Стало бы «Бородино» Лермонтова историей про защитников Сталинграда? Как бы выглядели «Другие берега» Набокова сейчас, когда столь нелюбимая им власть большевиков уже рухнула? На какие темы болтали бы Евгений Рейн и Иосиф Бродский, вернувшийся домой на Васильевский остров, конечно же, живым? Чем Раскольников 2016 года отличался бы от своего «прапрадеда», твори Достоевский (а ведь он в широком смысле тоже, безусловно, поэт) сейчас? Мы размышляем об этом и фантазируем. Времени как такового нет, никакой смерти не существует, а все классики, далеко не всегда успевшие стать классиками при жизни, и являются теми самыми основателями нашего Театра поэтов. Очень хочется быть откровенным и слышать мысли тех, к кому обращаешься. Будем общаться. Как общались шестидесятники и смоговцы на стареньких кухнях далеко за полночь. Пускай наш театр будет шире той сцены, с которой мы выступаем. Пускай Театр поэтов выходит в зал, из зала на улицу и работает в связке со своим зрителем и читателем…