Михаил КРУПИН
* * *
Жизнь и смерть летят по свету –
Никого на свете нету,
Только яблони в цвету…
Остальное населенье
Не имеет отношенья
Ни к Яриле, ни к Христу.
Всех людей с земли убрать бы,
Отменить суды и свадьбы,
Сесть и выпить в честь Земли!
Человеку выдать тело,
Чтоб душа чудила, пела…
Только нету человека,
Всюду змеи, муравьи…
Жизнь и смерть летят по свету –
Никого под ними нету,
Или просто на лету
Не рассмотришь человечка?
Только белочка, овечка,
Только яблони в цвету…
* * *
В колодец звёздочка летит,
Очнулся – сел на лавке Тит…
Как будто голос из-за моря
Знакомый, мать его етит.
Как будто говорит Москва,
Как будто вся родня жива,
Как будто русскую державу
Опять признала татарва!..
А голос рвётся и поёт,
На речке снег, по веткам лёд,
Броня крепка и танки быстры,
– Восстань, урод! Служи, урод!..
Служи за сахар, за тепло,
Чтоб сердце не перемело,
Не выстудило воровато…
Но если брат пойдёт на брата,
Стрелять купчишек мы не будем.
(А то и стрельнем, коль чего)…
В колодец канула звезда,
Остыли в поле поезда…
И только голос поднебесный,
Победный, ватный, честный,
местный… –
Лишь на мгновение умолк:
Вползает под калитку волк.
Вот и вошла забота
сквозь кружево теней.
И жизнь есть совесть. Что ты
ни напиши о ней…
А думалось – всё просто:
мол, «рысью как-нибудь»,
приятельские звёзды
покалывают путь.
И безмятежен Будда…
Но светел – Серафим.
А твой сынок как будто
тобою не любим.
Земля твоя продрогла
и тяжела, как яд.
И волны бьются блекло.
И звёзды не горят.
ЗА СТАРИКОВ
Шли они и Нижний освещали,
Нет их – снова это город-ад,
Что бы здесь народу ни вещали,
Всё пойдёт кругами, наугад.
Потому что нет такого звука,
Нет такого поля впереди,
Что без них запело бы в груди,
Чтобы гарью не взошла разлука,
Потому что нет такого звука
Даже в церкви, чтобы остерёг,
Чтобы хоть один из нас – соседей,
Внуков их, учеников, медведей… –
Хоть один не выждал верный срок
И не разорвал врага их с хрустом,
Род его не выжег в городах…
И не откопал в слепых скирдах
Девичий ларец
со счастьем русским.
БИТВА В БРЕДУ
Когда я болел недавно,
Мне заложило уши:
Кони бились в затоне,
Фыркая в дым кадил.
Жена сказала: не слушай,
А мать молчала бесславно,
И что им – иконы и кони,
И камыши на груди?
Что им иконы да кони?
Они говорят: «Это ветер.
Сиди, коротай с нами вечер,
Меды в этот год не пьют.
Уж месяц сразился с мглою,
Уж кони ржут за Сулою,
А если не ржут там кони,
Камни там вопиют».
Встал я, больной и вольный,
Мать обнял и супругу:
Простенького родства бы –
Нету его и всё.
Русские мы друг другу,
Всем нам за землю больно.
Пойдём, больные и бабы,
Солнце своё спасём.
