Михаил Резникович,
профессор ГИТИСа
15 октября исполняется 100 лет со дня основания киевского Национального академического театра имени Леси Украинки. Реально история этого удивительного театра делится на две далеко неравные части. Одна – когда понятия «благородство» и «достоинство» были эпиграфом ко всей жизни театра, вторая – когда на Украине уничтожали русский язык, русскую театральную культуру.
Сегодня я с гордостью и почтением вспоминаю о времени возвышенной и земной человеческой правды на сцене театра, о достижениях, которые принадлежат истории мирового театра. Как заметил Пушкин, «воспоминания, может быть, самая сильная способность души нашей…»
Театр открылся спектаклем по пьесе Бориса Ромашова «Конец Криворыльска». В то время в театре играли будущие звёзды московских театральных сцен – МХАТа, Малого театра, ЦТСА – М. Болдуман, Н. Светловидов, Д. Зеркалова, Л. Добржанская (первая исполнительница роли комиссара в «Оптимистической трагедии» Вс. Вишневского), но подлинно творческое его рождение состоялось лет через десять, когда театр возглавил Константин Павлович Хохлов, выдающийся деятель русской театральной культуры, ученик К.С. Станиславского, выдающийся театральный педагог, режиссёр и артист, дебют которого состоялся во МХАТе в 1908 году в «Провинциалке» Тургенева.
Начал Хохлов с великой русской классики, в короткие сроки создав из артистов Киева, Москвы, Ленинграда, других городов Украины один из тёплых по-человечески, творчески нравственных театральных коллективов своего времени, живущих в единой художественной вере.
Классика: «Волки и овцы», «Плоды просвещения», «Маскарад», «Дети Ванюшина»… Выдающимся достижением Хохлова в предвоенные годы стала постановка «Дворянского гнезда» с блистательным трио: М. Стрелкова – Лиза, М. Романов – Лаврецкий, В. Халатов – Лемм. Духовная драма беззащитных, чистых, бескорыстных душ, их надежда, вера в возможность счастья на земле, их отчаяние, боль и скорбь от ударов судьбы… Всё это завораживало киевлян. Достаточно сказать, что за три месяца после премьеры в Киеве спектакль выдержал на аншлагах пятьдесят представлений. Так, благодаря таланту и мудрости К.П. Хохлова на сцене Театра Леси Украинки началось взаимодействие русской и украинской театральных культур.
Гигантский творческий и зрительский успех выпал на долю одной из первых постановок К.П. Хохлова – спектакля по драме классика украинской литературы поэтессы Леси Украинки «Каменный властелин», ещё одной интерпретации вечной мировой легенды о Дон Жуане. Драма написана в начале века и дважды (в 1914 и 1925 гг.) ставилась в Киеве, и дважды провалилась. В результате считалось, что в украинской литературе возникла ещё одна лиззидрама – пьеса для чтения. Хохлов вскрыл в этой драме не только историю любви, но и острейший социальный и нравственный конфликт власти и чувства долга. На сцене возник живой воздух самых полярных человеческих страстей и порывов бескорыстных и предельно эгоистических с реальной формулой XX века «Без власти нет свободы». Выразителем этой идеи автора стала главная героиня пьесы Донна Анна. Вторая героиня спектакля – с трагически лирической темой беззаветной и беззащитной женской любви – Долорес, жертвующая и честью, и жизнью ради Дон Жуана…
После премьеры в Киеве пьеса обрела сценическую судьбу, её стали ставить разные театры, а Правительство Украины в дни юбилея великой поэтессы присвоило Театру русской драмы имя Леси Украинки. Спектакль выдержал четыре редакции и шёл на сцене театра с аншлагами до 2022 года.
18 лет Хохлов руководил театром. Самый большой успех, а с ним и признание, что его театр входит в пятёрку ведущих театров многонациональной Советской страны, выпал на спектакль «Живой труп» с замечательным квартетом: М. Романов (Протасов), Ю. Лавров (князь Абрезков), М. Белоусов (Каренин), А. Смолярова (Маша). Сразу после войны состоялись гастроли в Москве, в финале спектакля занавес с чайкой во МХАТе давали 16 (!) раз.
Через несколько лет после гастролей Романова пригласили в Москву в Театр имени Ленинского комсомола, где тоже шёл спектакль «Живой труп». Софья Владимировна Гиацинтова позвала сыграть Федю Протасова после ухода из жизни Ивана Берсенева, и в театре внезапно возник актёрский бунт, артисты не могли смириться с тем, что кто-то заменит Берсенева… В тот вечер Романову пришлось практически столкнуться с актёрской забастовкой. Остальные исполнители лишь равнодушно подавали реплики. Только Романов на пределе своих духовных сил и возможностей продолжал жить трагической жизнью Феди Протасова, жил вопреки актёрской обструкции, вопреки всей этой страшноватой театральной ситуации. Так продолжалось в течение большей части спектакля. В конце концов талант артиста, его духовная сила и воля, исключительно мощная заразительность победили актёрское предубеждение. После знаменитого монолога Феди Протасова у следователя «Живут три человека – я, он, она, между ними сложные отношения, борьба добра со злом, такая борьба, о которой вы понятия не имеете…» партнёры включились, играли в полную силу, а в финале спектакля вместе со зрителями устроили Михаилу Фёдоровичу мощную товарищескую благодарную овацию. В этот вечер вечная актёрская жажда первенства и соперничества была сломлена. Победа Романова – выучка Хохлова…
Десятилетиями киевляне, а на гастролях москвичи и ленинградцы испытывали потрясения от звёздного дуэта Романова и Лаврова…
«Хождение по мукам». Случайная встреча Телегина и Рощина на вокзале в тылу у белых: Гражданская война, смертельная опасность… Пауза, казалось, длилась вечность: выдаст Рощин Телегина или не выдаст? Слова бессильны. Романов (Телегин) не отводит взгляд, колени его чуть подрагивают; Лавров (Рощин) тоже смотрит прямо перед собой и медленно (в кино снимают рапидом) уходит, бросив без интонации: «Спасибо, Вадим»… И сочувствующий гром аплодисментов зрительного зала.
«Овод» Войнич. Свидание в тюрьме Ривареса и Монтанелли. Детское, трагическое признание Лаврова (Ривареса): «Я верил в вас, как в Бога, а вы мне лгали всю жизнь», в ответ – дрожащая рука Романова (Монтанелли), попытка прикоснуться к нему…
Тригорин и Дорн в чеховской «Чайке». Диалоги лёгкие, воздушные, паузы содержательны, доверительны – Романов и Лавров, как всегда, покоряют изяществом и точностью игры.
Социальный, человечный, глубоко психологический Театр русской драмы имени Леси Украинки!
«Мои родители после войны ходили на Романова и Лаврова в Русскую драму и вспоминали об этом счастье всю жизнь», – Елена Славинская.
Народный артист СССР Юрий Сергеевич Лавров – человек бескорыстный, честный, преданный делу Театра Леси Украинки без остатка. Как никто, он умел радоваться успехам товарищей, признавать свои ошибки, отчаянно защищать всё подлинно творческое без малейшей доли актёрского эгоизма.
Когда Лавров недолго руководил театром (1964–1966), он сумел «пробить» на сцену ошеломительную на то время сатирическую комедию о чиновничьем бюрократизме украинского писателя-фронтовика Павла Загребельного с беспощадным названием «Зло». Перед премьерой пришлось название изменить – цензура. Спектакль с названием «Кто за? Кто против?…» в талантливом сценографическом решении Давида Боровского шёл в Киеве с огромным зрительским успехом. Сразу после этого Лавров начал работу над сценическим воплощением раннего сатирического романа Эренбурга «Рвач», и только его болезнь помешала этому проекту состояться.
Их было трое безусловных лидеров театра – Романов, Лавров и Виктор Михайлович Халатов, первый характерный комедийный артист Киева, всеобщий любимец зрителей. Его открытое трогательное обаяние сравнимо разве что с обаянием Евгения Леонова.
Зрители невольно начинали сочувствовать его героям, даже, казалось бы, когда герои эти никакого сочувствия не заслуживали.
В «Хождении по мукам» Алексей Толстой вывел персонажа – отъявленного жулика, ловкача от псевдоинтеллигенции,
пройдоху. Его допрос в контрразведке белых – отдельный спектакль Халатова. Ему задают вопросы и получают искренние ответы: социальное положение? – Халатов немедленно отвечает: паразит… образование? – лженаучное… убеждения? – беспринципность… Ответы как бы по секрету, беззащитные… И в зале возникает мягкий смех, аплодисменты не персонажу – артисту.
«Лес» Островского – Аркашка Счастливцев. Драма и комедия у Халатова слились воедино в судьбе этого неудачника-актёра. Он то радостно открытый, верит в завтрашнее счастье, обаятельный, почти интеллигент, шаркающий ножкой, то утомлённый, замученный людьми и судьбой русский провинциальный комик.
…Фелициан в пьесе Г. Запольской «Мораль пани Дульской» – забитый, бессловесный хозяин дома, под пятой жены… Великолепная мимическая выразительность, отточенная пластика, беззащитный взгляд, наивная доброта – и только в финале спектакля, после того как все домашние – жена, дети, прислуга – довели Фелициана, что называется, до ручки, одна лишь фраза: «А пошли вы ко всем чертям!» И гром аплодисментов.
Об актёрском хулиганстве Халатова существуют театральные байки. В перерыве репетиции в первые дни войны, когда фашисты беспощадно бомбили Киев, он мог высунуться из окна и, как заговорщик, прокричать самолётам: «Дирекция на втором этаже». И напряжение участников репетиции сменялось минутным облегчением.
На репетициях и сборах труппы Хохлов часто возвращался к заветам своих учителей, цитировал письма Станиславского и Немировича-Данченко. Он считал, что мысли их современны для театра во все времена.
…На сцене ведущего украинского театра, киевского Театра имени Ивана Франко, Хохлов ставил чеховский «Вишнёвый сад». И бессменный руководитель театра народный артист СССР Гнат Петрович Юра написал: «Для Театра Ивана Франко истинно творческой радостью была постановка «Вишнёвого сада». Замечательно, что спектакль поставил К.П. Хохлов, известный режиссёр мхатовской школы, секреты театра Чехова украинские артисты во главе с А. Бучмой восприняли словно из первоисточника…»
Год от года ширилось броуновское движение между артистами двух театров – человеческое, творческое, они бывали на премьерах, обменивались впечатлениями, вместе встречали Новый год, в отпуск вместе отправлялись в туристические походы по стране. Ведущие артисты Театра Франко Степан Олексенко и Петро Панчук играли в спектаклях Театра Леси Украинки «Милый лжец» и «Везде один».
Бучма, Милютенко, Добровольский, Ступка, Олексенко, Куманченко, Копержинская, Романов, Лавров, Халатов, Рушковский, Мажуга, Смолярова, Заклунная, Роговцева – уникальные артисты двух ведущих драматических театров Украины. Их связывало не только естественное творческое соперничество, но и подлинное человеческое товарищество.
Хохлов был не только выдающимся режиссёром-педагогом, но и бесконечно интеллигентным руководителем, сумевшим сплотить разные актёрские поколения. В театр влилась мощная группа творческой молодёжи, выпускники Школы-студии МХАТ, Киевского театрального института Олег Борисов, Николай Рушковский, Сергей Филимонов, Юрий Мажуга. В театре появились совсем юный сценограф Давид Боровский и молодой режиссёр – выпускница ГИТИСа Ирина Молостова.
Константин Павлович Хохлов был в театре абсолютным авторитетом – и творческим, и человеческим, его не боялись, его любили. Спектакли набирали силу, слава Театра Леси Украинки ширилась, но жизнь диктовала новые, неожиданные проблемы. После Великой Отечественной войны на Украине наряду с антисемитизмом начали возникать очаги национализма. Однажды очередной министр культуры (а сменялись они каждые полтора-два года) у себя в кабинете начал диалог с Хохловым на украинском языке. Возникла долгая пауза, и Константин Павлович ответил на французском. Это лишь штрих, но в нём не только сарказм, но и непоколебимость убеждений.
А затем на театр обрушилась первая катастрофа – сколько их потом было! После конфликта с директором театра Гонтарём, зятем Хрущёва, Константин Павлович Хохлов был вынужден уйти из своего театра.
Хохлов уехал в Ленинград, ему предложили возглавить БДТ, вместе с ним уехали один из ведущих режиссёров театра Николай Алексеевич Соколов и совсем юный Кирилл Лавров.
Жить Хохлову осталось недолго. Но творческий дух его в Театре Леси Украинки никуда не делся, коллектив мужественно пережил катастрофу.
С жизнью Театра Леси Украинки неразрывно имя ещё одного замечательного русского режиссёра с трагической и счастливой судьбой – Леонида Викторовича Варпаховского. Он, один из былых ассистентов и помощников Мейерхольда, приехал в Киев в 50-х годах прошлого века сразу после семнадцати лет магаданских лагерей, поставил несколько отличных спектаклей – человечных, заразительных, трогательных, стал подлинным любимцем театра и города, и только ортодоксальное мышление киевских властей «как бы чего не вышло» помешало Леониду Викторовичу возглавить театр после Хохлова.
Его спектакли «Мораль пани Дульской» Запольской, «Давным-давно» Гладкова, «Деревья умирают стоя» Касоны, «На дне» Горького пользовались огромным успехом у киевлян. А ещё были доведённые до генералок «Турбины», запрещённые властью и остановленные «Трёхгрошовая опера» и французская комедия «Двери хлопают».
В результате Леонид Викторович уехал в Москву и возглавил Театр имени Ермоловой.
Целые поколения исповедовали веру К.П. Хохлова и Л.В. Варпаховского не только в профессии, но и в жизни. Десятилетиями ещё сохранялась в театре атмосфера порядочности, уважения друг к другу.
Я всё это ощутил, когда в начале шестидесятых по рекомендации своего учителя Г.А. Товстоногова начал работу в Театре Леси Украинки. За три года мы с Боровским поставили в театре семь спектаклей, за один из них – «Сто четыре страницы про любовь» Э. Радзинского – директор получил выговор за мелкотемье. Но театральный сезон без премьеры был для нас дикостью, чаще играли по три премьеры.
Спектакль «Насмешливое моё счастье» по письмам А.П. Чехова в гениальном сценографическом решении Давида Боровского (на сцене был величественный орган, все трубы которого – берёзы) с аншлагом шёл в театре пятьдесят лет и исчез в марте 2022 года.
…В одном из писем Чехов писал жене: «Помнишь ли ты то белое дерево берёзу…», а в ночь ухода из жизни Чехова, вспоминала Книппер, рядом в церкви Баденвайлера всю ночь играл орган. Так у Боровского и возникло грандиозное образное решение… Мы возвращались из театра, продолжая разговор о пьесе, и Давид, спеша поделиться мелькнувшей идеей, нарисовал эскиз на телеграфном столбе на бульваре Шевченко…
Прикосновение к письмам Чехова в чём-то изменило моё отношение к жизни, к людям, острее стали понятия «честь», «благородство»… Мне кажется, для Давида тоже.
Спектакль Театра Леси Украинки «Насмешливое моё счастье» увидели зрители Москвы, Санкт-Петербурга, Риги, Варшавы, Мюнхена, Тель-Авива. Артисты любили этот спектакль, за кулисами всегда стояла благоговейная тишина. Трое из участников – Вячеслав Езепов, Николай Рушковский, Лариса Кадочникова – Чехов, брат Александр, Книппер – выходили на сцену без малого полвека.
Согласитесь, нет и не может быть театра без красавиц артисток. Часто это два полюса: Книппер – Андреева – МХАТ, Доронина – Шарко – БДТ, Заклунная – Роговцева – Театр Леси Украинки.
Валерия Гаврииловна Заклунная – обжигающе красивая и в жизни, и на сцене в каждой роли, всегда центр спектакля, мощная воля, тайная человеческая бескомпромиссность, заразительность, какая-то, не знаю, не женская, не актёрская принципиальность во всех событиях окружающей её жизни, парадоксальность мышления…
Она могла обрушиться на министра культуры на съезде профсоюзов в присутствии первого секретаря Компартии Украины В.В. Щербицкого. Министр занял под кабинеты своего ведомства два этажа трёхэтажного, недавно построенного производственного корпуса театра… На завтра два грузовика вывезли всё министерское имущество.
Непримиримость к любой неправде в жизни и на сцене,
человеческое достоинство были неотъемлемой частью её актёрского дарования. Всё это в спектаклях множилось на её темперамент, заразительность, душевную щедрость. Она умела беззаветно любить и в «Теме с вариациями» Алёшина, и в «Молодых годах Людовика XIV» Дюма. Её королева Анна Австрийская была таинственно непостижима в своей драматической и нежной любви к сыну, в непримиримом конфликте с кардиналом Мазарини. На сцене от неё невозможно было оторвать глаз. Позже она была удивительно сильная и в то же время беззащитная Бабушка в спектакле «Деревья умирают стоя».
Ада Николаевна Роговцева – сумасшедшее очаровательное обаяние, лиризм, трогательность, нежность на сцене. (В настоящее время признана в России персоной нон грата. – «ЛГ».)
Лика Мизинова – «Насмешливое моё счастье», Сесили – «Как важно быть серьёзным» Оскара Уайлда, Бланш – «Игрок» Достоевского, Геля – «Варшавская мелодия» Зорина, даже в крохотной роли секретарши «Кто за? Кто против?…» Загребельного она покоряла зрительный зал.
Две героини, такие разные, по-своему совершенные, были тоже визитной карточкой Театра Леси Украинки.
«Историю театра, актёров Театра Леси Украинки из памяти не стереть, не вырезать, не убить», – Наталья Лопухова.
Тридцать лет, которые я руководил театром, пытался не растерять, сохранить всё творческое, что и на сцене, и за кулисами привили великие старики во главе с К.П. Хохловым.
Десятилетия здесь работали три сцены – Главная, Малая и Сцена под крышей. Пятьдесят одно название: классика, современная драма. Киевляне любили театр, приходили как в родной дом. Мы создали постоянно действующую театральную студию, куда по конкурсу поступали выпускники театральных институтов.
Ежегодные гастроли: в Москве, в Израиле, в Европе. Тургеневский «Нахлебник» в 2015 году в Лондоне получил одну из самых престижных наград британских критиков – «четыре звезды».
В 2014 году был поставлен спектакль по поэме Шевченко «Везде один», о котором уже упоминали, добавлю: роль Шевченко исполняли двое: всё, что Шевченко писал на украинском языке, – один из лучших артистов Театра имени Ивана Франко Петро Панчук, всё, что на русском, – один из ведущих артистов нашего театра Виктор Алдошин. Почти вся труппа была занята. Спектакль шёл до 2022 года.
С Театром Леси Украинки связано и творчество Давида Боровского. Как-то он даже сказал: «Это моё всё!» Первый спектакль «Ложь на длинных ногах» он сделал с Ириной Молостовой в середине пятидесятых, а всего, до переезда в Москву, в разных театрах Киева – не меньше двадцати. Два последних его драматических спектакля – тоже в Киеве, в Театре Леси Украинки, наша совместная работа: «Наполеон и корсиканка» Губача и «Дон Кихот. 1938 год» Булгакова. Мы думали, что впереди ещё много спектаклей, но…
Но в 2022-м жизнь театра оборвалась. Буквально сорвали со стены портреты К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, уничтожили открытый музей «Пространство Боровского» в большом фойе театра. Затрудняюсь сказать, чего здесь больше – невежества, варварства или политического преступления.
То, что случилось в Киеве, в театре и вне его, вплоть до торжественного захоронения в Киево-Печерской лавре праха нацистов Коновальца и Мельника, вызывает боль и ужас не только у сотен тысяч людей на Украине и в России, но и во всём мире. Театр, каким он был, уничтожен, растоптан, растворился во влажном днепровском воздухе, но остался в сердцах зрителей как прекрасная легенда.
