С чего начинается ГДР

Арсений Замостьянов, Денис Сысоев

80 лет назад, 15 августа 1946 года, радиостанции в Лейпциге, Веймаре и других городах объявили «народной собственностью». Это был первый серьёзный шаг к созданию в Восточной Германии государства, которое строило социализм на советский лад.

Чуть позже заработал Совет по идеологическим вопросам издательского дела под председательством вице-президента немецкого Центрального управления народного образования Эриха Вайнерта. Поэт, художник, антифашист, он несколько лет прожил в Советском Союзе, возглавлял комитет «Свободная Германия». Когда гитлеровцы подходили к Сталинграду, он писал:

Родина, ты никогда не была

Миру так ненавистна!

И немцы читали эти строки, и начинали сомневаться, и непоколебимая, казалось бы, идеологическая машина Третьего рейха давала сбой. Теперь Вайнерт олицетворял в советской зоне оккупации четвёртую власть. Но Вайнертов во все времена не хватает.

После самой кровопролитной в истории войны борьба за умы продолжалась. Требовались системная последовательная работа, неожиданные решения, тонкий подход. Тем летом произошло событие, во многом определившее политическое лицо Восточной Европы на долгие годы. Это слияние Коммунистической и Социал-демократической партии Германии в Социалистическую единую партию Германии – СЕПГ. Советская военная администрация, которая, по существу, была в то время правительством на оккупированной территории, готовилась передать власть СЕПГ. На бумаге это выглядит почти идиллически, но противоречий – и весьма болезненных – хватало. Политиков, которые ассоциировались с Москвой, не принимали берлинцы. Несмотря на стресс, вызванный крахом гитлеровской системы, они дорожили суверенитетом. Да и англо-аме­риканское влияние на восточных немцев сбрасывать со счетов нельзя. Но достаточно широкое распространение социалистических ценностей в Германии стратегически помогало Советскому Союзу и его друзьям укрепить свои позиции.

Идейная атмосфера на развалинах Третьего рейха – в том числе в Берлине и Дрездене – была далека от осознанного антифашизма. Мифы нацистской пропаганды рухнули, для большинства они превратились в нечто скомпрометированное. Германия превратилась в страну-банкрота и страну банкротов без признаков суверенной государственности. Большинство граждан ютилось в подвалах и бараках: города после сражений превратились в руины. Приходило понимание, что к столь печальному состоянию Германию привели национал-социалисты. В плену у союзников оставалось около 10 миллионов немецких военно­служащих. Этот фактор затруднял всё, что связано с возрождением экономики.

В США ещё до Победы возникла доктрина «коллективной вины» немецкого народа за преступления нацистов. В Советском Союзе считали по-другому. «Опыт истории говорит, что гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское остаётся», – эти слова Сталина принципиально важны для понимания идейной основы советской политики в оккупированной Германии до образования ГДР. Помнят ли об этом в современной Германии?

Однако надо признать, что немцы соблюдают межгосударственные соглашения, взятые на себя обязательства, сохраняя мемориалы и памятники советским воинам. Сохранились и цитаты генералиссимуса Сталина в ансамбле мемориала в Трептов-парке. При этом в Германии достаточно сильны стереотипы отношения к Советскому Союзу как к «преступному, тоталитарному режиму». И в последние годы этот подход укореняется всё прочнее. Он получил новый импульс, стал влиятельнее и распространённее в связи с критикой, которая адресована уже современной России. Но в 1946 году расклад сил был иным.

В США выдвинули план переформатирования, перевоспитания немецкого народа. И в СССР, и в США с военнопленными занимались лекторы. И у нас, и за океаном внимательно относились к немцам, которые были готовы писать книги, снимать фильмы, выступать по радио в антифашистском духе.

Американцы способствовали самобичеванию немцев. В Советском Союзе более важным считали подсветить антифашистское начало, свойственное немецкой культуре, поднять на щит подвиги подпольщиков, немецких коммунистов. Американцам в этом смысле почти не на кого было опереться.

Пир победителей не может продолжаться долго. Наступило время неизбежного конфликта между недавними боевыми товарищами. Память об антигитлеровской коалиции сохранялась, но реальность холодной войны перевешивала. Обе стороны – Москва и Вашингтон – действовали реактивно. С тревогой приглядывались друг к другу – и двигали фигуры по доске. Что было в арсенале Штатов после Второй мировой? Финансы. Технологии. Ресурсы. Что может быть выгоднее большой войны, которая разразилась на другом континенте?

Чем располагал Советский Союз? Он предлагал строить жизнь по-новому, на социалистических началах. Это устраивало не всех, но многих привлекал ореол Победы. Как и идеи интернационализма. Этот багаж ценили и те, кто видел недостатки советской системы.

Но мир уже раскололся. Ещё накануне Потсдамской конференции Черчилль писал Трумэну: «Железный занавес опускается над их фронтом. Мы не знаем, что делается позади него. Можно почти не сомневаться в том, что весь район восточнее линии Любек, Триест, Корфу будет в скором времени полностью в их руках… В весьма скором времени перед русскими откроется дорога для продвижения, если им это будет угодно, к водам Северного моря и Атлантического океана».

Британский премьер явно надеялся на единую позицию с американцами и готовился к конфронтации со Сталиным. Но президент США не собирался по всем вопросам блокироваться с британским коллегой. Он вёл самостоятельную игру, стремился к мировой гегемонии и воспринимал не только Москву, но и Лондон как конкурента. А с этим посланием из Лондона в Вашингтон Сталин ознакомился почти одновременно с Трумэном – из сообщений разведки.

На Потсдамской конференции немецкое государство с учётом изменённых границ было решено рассматривать как единое экономическое и политическое целое. Тем не менее там постановили: никакого общегерманского правительства не создавать. Договорились только об учреждении нескольких центральных административных департаментов. В СССР дольше чем где-либо держались за идею сохранения большой Германии. Но летом 1946 года стало ясно, что вполне вероятно создание суверенного просоветского государства в Восточной Германии.

В Европе закладывались основы будущего противостояния, которое очень скоро привело к образованию двух немецких государств – ФРГ и ГДР. Москва, конечно, не могла махнуть рукой на новую, красную, Германию с Берлином, Лейпцигом и Веймаром. Приходилось основательно выстраивать идеологический каркас этой страны. Выполнять эту задачу в условиях послевоенной разрухи было делом почти неподъёмным. Нужно было убедить немцев, что у нас есть общие интересы и взаимные обязательства, но хозяевами Демократической Германии будут именно они, а не кураторы из Москвы. Достаточно было один раз проявить обидчивость или перейти на резкий дидактический тон – и мы бы потеряли ГДР. В политике топорная реализация «права сильного» приводит в тупик.

Что помогло избежать этой воронки? Общая партийная история, Гегель, Бетховен, Гейне. В ГДР жёстко обходились с военными преступниками, с людьми, связанными с гитлеровской идеологией, но не ломали хребет немецкому народному самосознанию. И проект, который складывался на руинах Германии, просуществовал сорок лет. И это после войны, которая, казалось, навсегда превратила нас в смертельных врагов.

Цитатник

В мемориальном комплексе в Трептов-парке золотом высечены высказывания Иосифа Сталина. Они дублируются на русском и немецком языках.
«Ныне все признают, что советский народ своей самоотверженной борьбой спас цивилизацию Европы от фашистских погромщиков. В этом великая заслуга советского народа перед историей человечества».
«Сила Красной армии состоит в том, что у неё нет и не может быть расовой ненависти к другим народам, в том числе и к немецкому народу, что она воспитана в духе равноправия всех народов и рас, в духе уважения к правам других народов».
«Советский народ не хочет и не допускает войны, но он готов к ней во всеоружии».
«Фашизм есть современная, агрессивная, человеконенавистническая форма империализма».
«Война является продолжением политики другими средствами».
«Мы, советские люди, воспитываемся в духе пролетарского интернационализма, в духе дружбы народов».
«Вечная слава воинам Советской армии, отдавшим свою жизнь в борьбе за освобождение человечества от фашистского порабощения».