Известно – стреляют у нас каждый день. Но только после бойни в офисе фармацевтической фирмы «Ригла» общественное мнение взбудоражилось: 29-летний Дмитрий Виноградов вошёл к своим сослуживцам с двумя карабинами и открыл пальбу. Убил семь человек. («ЛГ» писала об этом – «Два ствола», в № 46-47).
Разумеется, отреагировали и правоохранители, и законодатели. Готовится законопроект об ужесточении правил продажи оружия. Предлагается запрет на пользование оружием в состоянии алкогольного опьянения. (Это как? Увидят на улице вооружённого Дмитрия Виноградова и попросят пройти тест на алкоголь? Или будут ходить по лесам с алкотестером, проверять охотников?) Предлагается запрет на ношение травматического оружия в общественных местах – парках, ресторанах, стадионах, торговых центрах, кинотеатрах, офисах и на рынках. То есть появится там майор Евсюков или Дмитрий Виноградов (им плевать на указы и законы) – падайте ниц и ждите, пристрелит или нет.
Каждый раз, когда заходит речь об ограничении продажи оружия или запрете, сторонники свободы выдвигают вроде бы сокрушительный аргумент: бандиты всё равно с пистолетами, а мирные граждане, получается, беззащитны, отданы им на произвол, потому что их разоружило государство. Так-то оно так, возражают противники, но вы же знаете наш народ – друг друга почём зря перебьём…
Оружие в руках – это ответственность. Есть ли она у тех, кто нынче свободно покупает так называемую травматику, травматические пистолеты? Вот задержали парня, который стрелял из окна автомобиля в свадебном кортеже в Сокольниках. Говорит, что не хотел, просто высунул руку с пистолетом – и случайно нажал на спусковой крючок. Какие мозги надо иметь, чтобы размахивать стволом на улицах Москвы? А если бы попал в кого-нибудь? На другой свадьбе, на Ленинском проспекте, произошла драка, кто-то выхватил травматический пистолет. Итог: один с тяжёлыми ранами, второй – с лёгкими. Поражающие свойства травматики такие, что счёт смертям приблизился к сотне, если уже не превысил. В охранника торгового центра «Европейский» стреляли тоже из травматического пистолета. Здесь чистый криминал, и смешно говорить об ответственности.
Но речь прежде всего – об ответственности государства, которое продаёт оружие.
Каким образом оно попало к тому же Виноградову? Психологи Ирина Корчагина и Александр Нурмин по телевизионным наблюдениям пришли к выводу, что у него видимые проблемы с психикой: «Одиночка, аскет, социопат, явно демонстративный тип…» Более того, он лечился в психиатрической клинике, имеет диагноз маскированная депрессия на органическом фоне. Признавался психиатрам в своих планах перестрелять всех вокруг.
И после этого он получил официальное разрешение на приобретение оружия. Надо полагать, справку о психическом здоровье ему выдали в другой клинике.
Cуществующие правила – формальность. Нет даже приблизительной гарантии, что оружие продаётся психически устойчивым людям, без криминальных склонностей и связей.
А те люди, что палили на свадьбах? Особенно тот, который стрелял на поражение. Проходили они углублённое психологическое тестирование? Элементарный здравый смысл говорит, что тесты должны проводиться анонимно, в здании полиции, психолог должен находиться за прозрачным с одной стороны окном, то есть быть абсолютно неизвестным тестируемым. А у нас просто требуют справки из районного неврологического и наркологического диспансеров. Можно ли справку приобрести в поликлинике, «продемонстрировав хорошее отношение» к врачу? Или их покупают в подземных переходах метро, где до последних дней предлагали не только дипломы о любом образовании, но и удостоверения работников высоких государственных структур?
Сколько стоит такая справка… Последний случай показал – семь человеческих жизней!..
Во второй половине 60-х годов (знаю не понаслышке) в угрозыске и вообще в милиции за каждый патрон отчитывались. А вот пример из октября 2012 года. Охранника АЗС на 21-м километре Кольцевой дороги расстреляли особыми патронами, разработанными специально для правоохранительных органов. Кто-то в своё время обнаружил недостачу? Выяснял, расследовал? Смешные вопросы, не правда ли?!
Государство, разрешив продажу оружия, устранилось от ответственности. Которая заключается в разработке тщательных правил и в неукоснительном соблюдении их. Ведь речь о жизни людей.
По данным МВД, на руках россиян имеется свыше пяти миллионов единиц зарегистрированного огнестрельного оружия. Кроме того, около двух миллионов травматических пистолетов и револьверов. Как утверждают эксперты, почти столько же – незарегистрированного. Российская полиция разыскивает свыше 220 тысяч стволов, из которых 70 тысяч – нарезных. То есть боевых. Трогательное слово – «разыскивает». Всё у нас есть, включая агентуру (один из ключевых элементов в розыске), и ствол – как шило, в мешке не утаишь, а 220 тысяч единиц – «разыскивается».
В этом году группа депутатов во главе с первым заместителем председателя Совета Федерации Александром Торшиным внесла в Госдуму законопроект о предоставлении права на ношение короткоствольного огнестрельного оружия с пулевыми патронами. «Легализация оборота короткоствольного оружия способна только за счёт прямого экономического эффекта от работы оружейных и патронных производств и сервисных организаций прибавить к ВВП страны от 0,7 до 1 триллиона рублей за пять лет с перспективами дальнейшего роста», – говорится в докладе.
Рост будет. Во всём. С соответствующими тратами на ритуальные услуги.
