Иван Кутняк
Поэт, работает под началом наставника – Германа Власова. Учащийся 11‑го класса школы № 170 им. А.П. Чехова. Публиковался в газете «Школьная жизнь». Живёт в Москве.
Фата‑моргана
Мир стекла расчерчен – пропасть
Между окнами, в которых
Отзеркаленная полость
Смотрит вдаль со стен холодных.
Перспектива расстоянья,
Как бы в зеркале, без рамок,
Отражает очертанья
Интерьера без поправок.
Те же стены, та же мебель,
Жёлтый свет на абажуре,
Только сигаретный пепел –
Тёплый след на всей гравюре –
Дымом тщится вон из стёкол,
Вон из рамок – в Зазеркалье.
Там, где свет без всяких окон
Отрезвляет осознанье.
* * *
Я проснулся утром рано.
Мутный свет мерцает глянцем –
Вместо глаз моих – две раны –
В венах пенится багрянец.
Я отбросил одеяло,
Бледность кожи обнажая.
Свежесть утра обнимала
Плечи, в мрамор заключая.
Встал. Медлительно тянулся,
Словно время вмиг застыло,
Вектор жизни растянулся,
И пространство вдруг заныло,
Серость с мутностью мешая
И рисуя натюрморт,
Где рассвет тушует ржавой
Краской день, который мёртв.
Аллюзия
Шагая по городу медленным темпом,
Внимаешь тяжёлому шуму машин,
Что всем Вавилоном стоят по проспектам
Под куполом башен небесных вершин.
Счастливой тоской выражаются лица.
В гордыне увязли пустые сердца,
А головы кровью успели налиться,
Которые носят лишь маску лица.
Небесные храмы – приходы Мардука –
Приближены к своду вселенских небес,
Где служба – дневная рутинная мука,
Которую служит покорнейший бес.
Гуляя по городу медленным шагом,
Ты чувствуешь в сердце терзаний мильон,
Ты смотришь спокойно за башенным рядом
И вспомнишь: «О горе тебе, Вавилон!»
Русская грусть
В берёзах сок, подобно слёзам,
Таится где‑то в глубине.
По неокрепшим, юным грёзам
Стекает вниз к родной земле.
Немую грусть ласкают реки.
Витиеватый, гладкий ход
Подобен строчкам из элегий,
Несущим наш культурный код.
И хором стукают рессоры
Со скорбью всех родных лесов,
От грозных гор, где был Печорин,
И до заснеженных холмов.
По тем дорогам жизнь несётся,
Такая русская в душе,
Ведь облик прежним остаётся
С родной улыбкой на лице.
