Преподаватель английского языка. Работала в одном из московских вузов.
* * *
Есть отчего позавидовать
солнцу над Кубой:
Целовать тебя ничегошеньки-то ему не стоит
ровным счётом –
Охочие до озорства, эти сдобные
веснушчатые губы
Всем выщербинкам и мурашкам –
с головы до ног –
раздаривают огненные взмёты.
Мне же отпущена сладость
куда как скромнее:
Запрокидывать раздосадованные свои взгляды
к здешним лунам,
Выбалтывая им стихи, от которых
самый воздух пламенеет
И вспыхивает в чёрном небе
понадзвёздный мост
любовям нарождающимся юным.
* * *
Почему
Той, что дышала
Прогретой землёй и липовым цветом,
Играла шалыми
Бубенцами бегущего наутёк легконогого лета,
Сделалась слаще
Мечта об укромном выбеленном доме;
О суке лающей
С полудюжиной косолапых щенков в
подопрелой соломе;
Кипени влажной
Простынь полотняных, льнущих друг к дружке,
С любовью глаженных?..
Молчаливо разглядывала лицо
на соседней подушке,
Сон потревожить боялась,
Рассеянно улыбалась всё чему-то своему,
Сидела с краешку
И сама себя спрашивала:
«Почему?»
22 года, живёт в Москве, родом из Тольятти, стихи пишет с восьми лет.
* * *
Прошлое без остатка
Вольётся в тело,
Что я могла
И чего я не захотела,
Мне не узнать,
Остальное всё –
Так понятно,
Жизнь нелегка,
Оттого что невероятна,
Жизнь тяжела,
Оттого что прощает смелых,
И беззащитных, и коренных, и нервных,
И родных, и неверных, и прочих,
Всё потому, что у жизни есть свой замочек,
И открывается он строго по воскресеньям,
Только ключ на неделе всегда посеян,
И головою бьющийся о награду,
Ты признаёшься жизни, что жить не надо,
И признаёшься смерти, что жизнь – старуха,
На которую нападает ещё и проруха,
И в этот миг проворачивается замочек,
Сейф открывается (кто-то за нас хлопочет!) –
И темнота озаряется собственным светом,
И как всегда, выключателей здесь нету.
* * *
Светло-малиновым цветом
Бог расписался на небе –
Вот таков договор
С Ним о хлебе,
И я иду не спеша
Браться за умывание –
В зеркало смотрит душа
С ликованием.