Наш постоянный и любимый автор Алиса Даншох принимает поздравления с днём рождения. Мы с радостью присоединяемся к тёплым словам и публикуем фрагменты её новой книги «Долгие годы детства, отрочества и юности Всеслава Тумакова», недавно вышедшей в издательстве «У Никитских ворот». «Посвящаю эту книгу моей семье, без любви и поддержки которой ничего из описанного мною не могло произойти».
Мне ещё и полгода не исполнилось, ещё снег на улицах Москвы не истаял, а меня с Манечкой перевезли на дачу в Кратово – мол, малышу надобен свежий воздух. Только про элементарные удобства мои дражайшие родственнички как-то подзабыли: ни тебе канализации, ни телефона, ни водопровода, ни нормального отопления. Газ привозили в огромном баллоне, которого с трудом хватало на месяц. Вода добывалась из колодца во дворе. Деревянное строение типа сортир с выгребной ямой пряталось за гаражом, где складировались дрова для печки и хранился всяческий хлам. Огромная печь занимала полкухни и обогревала хозяйскую половину дома из двух комнат и летней застеклённой терраски. Вторая половина, летняя, сдавалась. Как известно, любой дом требует ухода и затрат. За полученные от дачников деньги производился необходимый срочно требовавшийся ремонт: то крыша течёт, то забор падает… Только через несколько лет путём невероятных усилий удалось провести стационарный газ. Он позволил установить котёл и обезобразить дом страшными трубами и батареями. Шпарили эти гофрированные железяки с таким пылом, что в доме нечем было дышать, хотя паровой газовый дракон и работал на минимальную мощность. В колодец удалось опустить насос, который беспрерывно ломался, но всё же иногда качал воду.
Несмотря на все бытовые трудности, свежий воздух делал своё дело – я крепчал день ото дня. Практически минуя сидячий период, я, держась за перекладины кроватки, встал на ножки. Зубы полезли, как грибы в тёплую погоду после дождя. Я стал выразительно мычать и громкими воплями напоминал, что надолго нельзя оставлять меня в одиночестве. Думаю, в эти первые месяцы нашей с Маней жизни в Кратово она вспомнила своё давнее деревенское житьё-бытьё, когда и печь истопи, и воды наноси, и в избе прибери, и еду приготовь, и попу ребёнку подотри, и… Трудности быта Маню не пугали, потому что она была единовластной хозяйкой в доме, и я полностью ей принадлежал. Мама старалась приезжать как можно чаще, хотя и вышла на работу. Она появлялась к вечеру с сумками, полными продуктов, и мы с ней прекрасно проводили время. У меня чесались дёсны, и я всё время мусолил сушки. Особенно мне нравились «челночки» – продолговатенькие такие, не очень жёсткие и сытные. По воскресеньям появлялся папа с полным багажником всего самого необходимого. Каким-то образом за неделю мы с Маней уничтожали все запасы, особенно быстро исчезали мясо и туалетная бумага. Мыши, что ли, её ели…
Папа брал меня на руки и подбрасывал вверх под Манины причитания: «Осторожно, не урони!» Я от страха и радости повизгивал. Но больше всего мне нравилось сидеть у папы на коленях за рулём «Жигулей», когда он напевал: «Крепче за баранку держись, малыш». Может быть, поэтому я и полюбил авто с младенчества. Пока родители исполняли вокруг меня воскресный танец, Манечка готовила обед выходного дня. Как правило, это были борщ и котлетки с картофельным пюре. За столом Маня с умилением наблюдала, как папуля поглощает котлеты. Она грустно вздыхала: «Вот если бы Всеславик так кушал…» Рано утром в понедельник папа «делал мне козу» и отбывал в Москву работу работать до следующего воскресенья.
Ездить на дачу и с дачи на личном транспорте было не намного быстрее, чем на общественном. Мама тратила на дорогу от одного порога до другого всего 102 минуты. В иерархии подмосковных отдыхательных мест наше Кратово, как и всё направление Рязанской ж/д, неплохо котировалось. Летом повышенным спросом пользовалась Малаховка, от неё с небольшим отрывом шли станции Ильинская, Быково, Отдых,
42‑й км, ну и наше Кратово. Таковым оно стало в 1930 году, когда советское правительство решило посмертно отблагодарить большевика Ивана Крата за всё хорошее, что он успел сделать.
До переименования это был дачный посёлок Прозоровский. Основал его в 1899 году тогдашний владелец здешних земель Прозоровский-Голицын. Через десять лет богатенький барон фон Мекк перекупил посёлок. Начитавшись Чехова, барон вознамерился посрамить торгашей-нуворишей Лопахиных и превратить своё приобретение в почти вишнёвый сад с дачами для москвичей. В памяти народной фамилия фон Мекк сохранилась, только не мужа, а его жены-баронессы. В Кратово до сих пор все знают, что богатая аристократка дружила с Петром Ильичом Чайковским и на веранде своего дома распивала с ним чаи из серебряного самовара. Легенда красивая, но, увы, действительности мало соответствует. Дело в том, что великий композитор умер в 1893 году, когда посёлка Прозоровский даже не существовало. Однако местные старожилы не дают сбить себя с толку и в ответ на вопрос: «Где эта улица, где этот дом фон Мекк?» – уверенно машут рукой в сторону озера, за которым якобы и находилась дача покровительницы и друга автора знаменитого Первого фортепианного концерта.
Когда меня спрашивали о местоположении нашей летней резиденции, я отвечал, что живём мы по соседству с Голицыными. Сам не знаю почему, но князья мне импонировали больше, чем большевики. С ветеранами революции нас разделяли железнодорожные пути. Мы жили справа по ходу поезда из Москвы, а они на своих огромных участках гнездились слева. Наша часть посёлка срасталась с окраинами города Жуковского, а партийная – с Отдыхом. Партийцы отдыхали на своих гектарах летом, пользуясь заслугами прошлого, а мы на наших сотках проживали круглый год, потому что некоторые из нас трудились на благо отечественной авиации. Я-то ещё нигде не трудился, а вот мой дед по отцовской линии начинал свой рабочий путь в ЛИИ (Лётный исследовательский институт). Его мама и моя, следовательно, прабабушка, которую тоже звали Елена, в восемнадцатом году бежала из родной станицы не то от белых, не то от красных. Ей пришлось переплывать реку, и крошку-сына она привязала к спине – по крайней мере так гласит семейное предание. После долгих скитаний по стране она второй раз вышла замуж за хорошего, очень хозяйственного человека. Они обосновались в Подмосковье, где она и проживала до самой смерти. В мир иной она отошла за три месяца до моего рождения.
Даншох Алиса
