Сбитый фокус

Александр Кондрашов

«Вот это драма!» Так с эмоциональными прибавлениями прокатчики перевели с английского название фильма The Drama режиссёра Кристоффера Боргли с Робертом Паттинсоном в главной роли. Не принадлежу к числу фанатов этого популярного артиста, но мы уже в который раз за короткое время вынуждены писать о фильмах с его участием. В двух из них Паттинсон играет влюблённого мужчину (а потом мужа). Женщины у него выдающиеся, а он… какой‑то не очень.

В «Умри, моя любовь» герой Паттинсона зачем‑то женится на психопатке, которую играет белокожая красавица Дженнифер Лоуренс, в «Драме», напротив, совершает правильный выбор. Эмму, психически здоровую, прелестную возлюбленную Чарли, играет красавица‑мулатка Зендея, а психически неустойчив сам герой, и скорое бракосочетание их тоже на грани срыва. И тут уж точно только по его вине. В «Умри…» с самого начала видно, что возлюбленная героя (эгоцентричная писательница) явно не в себе – безумие на такой жениться; в «Драме» же – не в себе жених, крайне инфантильный мужчина. Трудно поверить, что артисту под сорок: кажется, что его Чарли – недоучившийся студент.

Причиной драмы в «Драме» становится пети‑жё, в которое перед свадьбой вздумали поиграть чета друзей жениха и невесты, а вслед за ними и герои. Сидели в ресторане, подпили и решили рассказывать о самых плохих своих поступках.

Друг жениха (Мамуду Ати) вспом­нил, что, как‑то возвращаясь ночью из гостей, он со своей бывшей подругой наткнулся на откуда‑то выскочившую бездомную собаку, которая покусала подругу, но он не защитил её и не прогнал собаку, а стал заслоняться подругой, прячась от пса за её спиной.

Если бы в реальности кто‑то совершил такой поступок и не постыдился признаться в нём, отношение к этому человеку резко бы изменилось. Здесь же всё было сведено в шутку – типа с кем не бывает.

Супруга этого друга Рейчел (её сыграла Алана Хаим, ставшая известной после участия в «Лакричной пицце» П.Т. Андерсона) призналась в поступке, совершённом в детстве, но не менее кошмарном. Она пошла со знакомым мальчиком с задержанным развитием гулять в лес, они зашли довольно далеко и вышли на свалку, где среди прочего был кем‑то выброшенный шкаф. Мальчик туда забрался, а «подруга» его закрыла снаружи на ключ. Мальчик стал кричать, она почему‑то испугалась и убежала домой. Её спрашивали: «Где мальчик?» Она отвечала: «Не знаю». Мальчика спасатели нашли только на следующий день… Испытывает ли она угрызения совести? Нет, ведь мальчика нашли.

Странные друзья у Чарли.

После чего своё пети-жё рассказал он. Чарли признался, что когда‑то участвовал в травле знакомого парня. Грешок не бог весть какой оригинальный, в подобном замешаны очень многие. Эмма же рассказала, что, когда её перевели в новую школу (семья переехала в другой город), её там стали травить и довели девочку до того, что она решила расстрелять обидчиков – у отца‑военного была винтовка, она всерьёз готовилась к расправе в школе, но, представив, к чему это приведёт, отказалась от страшного замысла. То есть она рассказала о том, чего не совершала, более того, что преодолела позывы мщения, но «подруга» Рейчел отреагировала на это так, как будто Эмма устроила‑таки в школе стрельбу. А вслед за ней все, в том числе и бесхарактерный Чарли, стали смотреть на Эмму как на потенциальную убийцу. И бóльшую часть фильма мы вынуж­дены наблюдать, как любовь из‑за дури героя Паттинсона разрушается. Да и странная какая‑то любовь. Если бы он на самом деле любил Эмму, то с жаром бросился бы оправдывать её и защищать, а не начал нудеть и подозревать возлюбленную чёрт знает в чём вслед за своими якобы друзьями.

После этого смотреть кино уже было неприятно и неинтересно. Непонятно было, почему Эмма, красивая сильная женщина, после того как Чарли засом­невался в ней, не прогнала этого не достойного её плюгавого мужичонку. Или других в Америке уже нет?

Фильм имел большой успех в США, да и у нас собрал неплохую кассу, что можно объяснить участием супермодных артистов. Но что же в итоге, какие нарративы предлагаются?

Кроме ставшим модным наезда на семейные ценности, традиционную любовь и брак, которые чреваты ужасными открытиями с огромными шкафами, набитыми скелетами, в фильме всё‑таки есть второй план: невольно, может быть, но всё‑таки изобличается лицемерие так называемого общественного мнения, законодателями которого предстали недоброкачественные друзья героев. И очевидно также, что под давлением навязываемой новой нормальности мужчины в американском кино постепенно перестают быть мужчинами.