Со стороны глянуть: благополучнейшее создание, счастливица!
Но Павел Шубин, прошедший жестокую войну, когда думалось, как сказано в его стихах, «мне б только до той вон канавы полмига, полшага прожить… А там я всю жизнь проживу!» – оказался из тех, кто потом, по горестному выражению собрата-ровесника, «заторопились умирать». Так и Шубин в роковые для русских поэтов 37!..
Только много лет спустя узнал я, что это было совсем не первое в её жизни горе. Отец – Фёдор Георгиевич, писатель – угодил (если воспользоваться названием одной его книги) в «волчий лог» сталинского террора.
«В ту ночь, осенью 1937 года, кончилось моё детство, – скажет Галя через десятилетие. – …Маму уволили из школы. Меня в классе дразнили «врагом народа».
Им вроде ещё повезло: «Через 13 месяцев и две недели вернулся наш отец домой… истощён, беззуб, кашлял всё время». А тут война! Оказался в плену. Семью угнали в Германию, где девочка работала на военном заводе.
Обо всём этом можно прочесть в её собственной книге воспоминаний «Пристрастность» (М., 2003), где, правда, больше – о родителях, а потом – о Шубине и его друзьях-поэтах, о новом муже – Анатолии Аграновском, ставшем одним из ярчайших очеркистов и публицистов нашего времени, который поднимал самые насущные, зачастую острейшие проблемы. И о людях, с которыми сводила жизнь, – поэтах Арсении Тарковском, Александре Галиче, Борисе Слуцком, Ярославе Смелякове, врачах Эдуарде Канделе и Святославе Фёдорове…
Собранное в новой книге свидетельствует, что, как говорила Галина Аграновская, она ещё отнюдь всю себя «не опорознила» (точное словечко, услышанное от одной северной сказительницы). Всё при ней – и наблюдательность, и юмор, и желание вмешаться в иные современные проблемы. Всё это живо ощутимо в её прозаических опытах. Как говорил горьковский герой, «тому помешать, этому помочь».
Андрей ТУРКОВ
