Сдержать Запад

Два года назад мир затих в карантинах и на удалёнке, а теперь чувствуется предгрозовое волнение. Международное сообщество не было в столь опасном положении 60 лет. Но тогда и рецепты спасения были проще, так как была взаимная готовность к уступкам.

Список требований по безопасности, который Москва предъявила США, вряд ли будет принят. Проблема в том, что России вообще не предлагают какой-либо модели сосуществования, modus vivendi. Запад строит мир без России – как будто её нет.

Мы сами, прекратив холодную войну, убедили Запад в допустимости подобного. За своей победой он увидел не просто разрешение проблем в отношениях с Москвой, а осуществление основных стремлений и идей, составляющих важнейшие свойства всей его цивилизации.

Европа (а потом и США) столетиями воспитывала в себе уверенность, что вырабатывает универсальные модели человеческой жизни. Вера в прогресс как смысл истории, в то, что Запад – передовая часть света, стали основой идентичности, главным мифом, требующим постоянных подтверждений. Когда-то их находили в колониализме, затем – в «победе в холодной войне», на основе которой создаётся новая вполне тоталитарная система.

Триумфалистские настроения омрачает лишь то, что эта победа неполная: Россия не в руинах, не подчинена и даже позволяет себе что-то заявлять. А тут ещё и старые колониальные территории – особенно Китай, демонстрируют завидную экономическую эффективность. Всё это подрывает моральное состояние западных обществ, рушит аксиоматику, на которой они строятся, и вводит их элиты в замешательство, переходящее даже в панику: а что, если это не «конец истории»? Тогда это конец самого Запада – точнее, тех идей, на которых он основан. А ведь казалось, надо лишь ещё немножко надавить на Россию и прочие страны, судьба и счастье которых – слушаться и учиться быть «на правильной стороне истории».

Единственный способ спасения, который находят на Западе, –игнорирование. Сейчас там как раз в моде так  называемая культура отмены – общественный бойкот, объявляемый тем, кто выражает мнения, хоть немного отличные от принятых. Тоталитарное общество само умеет выполнять репрессивные функции. Эта же «cancel culture» теперь применяется и в международной политике.

В принципе это старая западная традиция. С одной стороны, европейской культуре присуща глубокая проработка системы диалога, но с другой – её частью всегда было осознание границы, за которой диалог уже невозможен. И «закоренелые схизматики» со Средних веков были именно за этой границей. Запад допускал наличие Востока, который просто ещё не просвещён, но никогда не соглашался на существование того Востока, который откололся от Запада, отказался им быть. И Россия, как некогда Византия, всегда воспринималась страной, которой в принципе быть не должно.

В такой картине мира нет модели спокойного сосуществования с Россией. Запад хочет окончательной победы, а не новых договорённостей. Как нам не нужен мир, в котором нет России, так и Западу не нужен мир, в котором она есть – по крайней мере, в роли самостоятельного центра силы. Поэтому у России нет другого пути, как только находить всё новые способы удерживать Запад от очередной мировой войны. Это не временные трудности, это историческая данность, на которую у нас долго пытались закрыть глаза. Новая нормальность – она, как всегда, просто подзабытая старая.