Анатолий Коломейский
Настойчивый звонок в дверь оторвал литератора Брагомилова от дивана и вынудил открыть дверь.
– Пиццу заказывали? – с интонацией сериального следователя поинтересовался средних лет мужчина с контейнером доставщика еды на спине.
– Нет… – сглотнул слюну Эдуард Александрович.
– Вот я её и не привёз! – согласился незнакомец.
– Вы кто?! – в Брагомилове встрепенулся инстинкт самосохранения.
– Твоя Муза! – отрекомендовался нарушитель спокойствия.
– Мужчина?! – удивился писатель, хотя после просмотра новостей из либеральной Европы поклялся ничему не удивляться. – Трансгендер?!
– За транс можешь схлопотать! – обозначил красную границу общения визитёр. – Про гендерное равенство слышал? – поинтересовался посетитель тоном, отторгавшим отрицательный ответ, и отрекомендовался в книксене, напоминавшем стойку низкого старта: – Зови меня Муза Петрович.
– А документик имеется? – брызнул остатками здравого смысла Эдуард Александрович. – Или Пегас на худой конец?..
– Каков будет конец, зависит от тебя, – пошуршал в рюкзаке Муза. – Нелепо спрашивать сертификат о том, что на тебя напало вдохновение… А насчёт Пегаса не беспокойся: электросамокат в лифт не вписался.
– И лира странная – в форме теннисной ракетки, – скворечником на ветру колебался Брагомилов.
– Спортсменам тоже необходимо вдохновение! – помахал ракеткой Муза Петрович. – Меня сегодня ещё ждут скрипач, исполнитель рэпа и дворник…
– Дворник-то почему? – поразился широте рынка вдохновения Эдуард Александрович.
– Метлой можно махать и без воодушевления, – продолжил манипуляции с контейнером Муза Петрович. – Но вообще-то он поэт. Издал пару сборников, а на третьем впал в творческий ступор… Рифмы пошли типа «дурак – сам дурак»…
– Так и у меня основное место работы – школа, – расцветил личный аккаунт Брагомилов.
– Русский, литература? – с надеждой уточнил Муза Петрович.
– Не табуретки сколачиваем! – ушёл от прямого ответа Брагомилов. – На романах-то много не заработаешь…
– Особенно если не писать! – согласился Муза Петрович.
– А это зачем? – покосился на извлекаемые боксёрские перчатки Эдуард Александрович.
– Бывает, иному ваятелю приходится глаз подправлять, – показал пару силовых приёмов вбивания вдохновения Муза Петрович.
– Бутсы – для футболистов? – блеснул логическим мышлением Брагомилов.
– С мастерами мяча не работаем ввиду полной бесперспективности усилий, – приоткрыл профессиональную тайну Муза Петрович. – Однако кое-кому из творческой братии хороший пинок помогает.
Литератор на всякий случай плотнее впечатался в кресло.
– В твоём случае достаточно будет небольшой дозы розг! – охапка прутьев со свистом рассекла воздух.
– Розги – несовременно, – попытался скорректировать методику художественного воздействия Брагомилов.
– Но у тебя и роман про девятнадцатый век! Писал бы про современность, пару раз электрошокером получил!
С этими словами Муза Петрович приподнял писателя из кресла и сноровисто осуществил необходимые процедуры.
– А заявилась бы к тебе какая-нибудь Муза Ивановна, – упаковал инструмент Муза Петрович, – три дня бы канючила, уговаривала, пеняла за немытую посуду…
– Надо будет в третью главу вставить фрагмент катарсиса героя! – всхлипнул Эдуард Александрович, когда сквозь болевые ощущения прорвалось озарение.
– Водка есть? – деловито осведомился Муза Петрович.
– Водка есть, закуски нет! – уловив намёк, поковылял к холодильнику Брагомилов.
– Закуска не понадобится! – упростил писательский замысел Муза Петрович. – Приложишь примочки к месту, через которое вошло вдохновение. Утром на работу пойдёшь как огурчик.
Эдуард Александрович одним прыжком оказался у ноутбука и застучал по клавишам одной рукой, другой поправляя повязку на части тела, внезапно ставшей местом творческой силы.
А Муза Петрович, покинув творческую обитель, достал смартфон и набрал: «Работа с вашим родственником проведена. Результат позитивный. Деньги можно перечислить на карту…»
И, когда утром огурчик Брагомилов вышел на лестничную клетку, в глаза ему бросились упаковка из-под пиццы и пара сломанных веток…
Коломейский Анатолий