Северная сказка Фёдора Шехтеля

Арсений Замостьянов, заместитель главного редактора журнала «Историк»

Московский Ярославский вокзал – не только привычное для многих место встреч и расставаний, не только транспортный перекрёсток ста дорог, но и настоящая антология русского зодчества. Дом, который построил Фёдор Шехтель.

В 1862 году архитектор Роман Кузьмин возвёл в Москве скромное, но уютное здание Троицкого вокзала, откуда отправлялись поезда к лавре и далее – в северном направлении. Потом, в конце XIX столетия, к архитектуре железнодорожной гавани приложил руку молодой зодчий Лев Кекушев – будущий мэтр московского модерна. К тому времени вокзал уже назывался Ярославским. Примерно тогда же Кекушев спроектировал и сохранившееся до нашего времени здание вокзала в Мытищах – это были добротные, профессионально прорисованные архитекторами корпуса, строго исполнявшие свою функцию для пассажиров и ожидающих. Однако и в управленческой, и в художественной среде Белокаменной уже укрепилось представление о том, что вокзалы должны быть архитектурными доминантами города. Потребовались не просто удобные и практичные транспортные объекты, а здания-шедевры. На этой волне в 1900 году начальник Ярославской железной дороги Николай Казаков заказал архитектору Фёдору Шехтелю новый проект вокзального сооружения: в «северорусском стиле с некоторым монастырским оттенком». Это решение перевернуло расхожие представления о том, какой должна быть архитектура крупного вокзала.

Зодчий, находившийся тогда на пике славы, взялся за дело с азартом, на некоторое время отодвинув в сторону все прочие заказы. Гений Шехтеля начинался с нарушения канонов. Этот мастер с такой грацией и непосредственностью разбивал стереотипы, что трудно было не восхищаться его художественной дерзостью. От заказов у него не было отбоя. Шехтель, в частности, перестроил четыре усадьбы для фон Дервизов – сыновей знаменитого строителя железных дорог. С размахом создавал декорации для театральных постановок и народных гуляний. Среди других его знаменательных работ – оформление книги «Пёстрые рассказы», принёсшей славу Антону Павловичу Чехову. Кстати, сотрудничая с журналами и издательствами, он порой выступал под псевдонимом Финь-Шампань – совсем по-чеховски. Ну а после строительства особняка Зинаиды Морозовой на Спиридоновке Шехтель уже не расставался с короной первого зодчего Москвы.

В таком вот «шампанском» настроении он приступил к работе над Ярославским вокзалом. Для архитектурной идеи нового здания он частично использовал свой же проект, ставший для Фёдора Осиповича подлинным триумфом на международной выставке в Глазго. Русский отдел там был представлен эффектным ансамблем деревянных павильонов (к сожалению, сохранились они только на старых пожелтевших фотографиях. – Прим. авт.). От того великолепного комплекса Ярославскому вокзалу достался центральный терем, увенчанный шатром-епанчой. При этом Шехтель упростил композицию, как будто отсёк от неё всё лишнее. «Я изобразил уголок моих построек в Глазго. Эти постройки, в которых я старался придать русскому стилю суровость и стройность северных построек, мне милы более моих других произведений. Для меня это мой девиз», – писал он о своём новом проекте.

В убранстве вокзала прозвучали архитектурные мотивы Севера России – Ярославской, Костромской и Архангельской губерний, совмещённые с новой, свойственной модерну композиционной схемой, которой Шехтель владел виртуозно. Он бережно отнёсся и к наработкам предшественников, включив их постройки в свою композицию. Например, кекушевское оформление перрона с мощными богатырскими колоннами из лабрадорита. После нескольких перестроек в наше время оно расположено в центре нового зала ожидания.

Сила таланта, которым обладал Шехтель, способна приучать публику к самым странным своим озарениям. Москвичи полюбили это асимметричное, непривычное здание ещё в ту пору, когда вокзал даже не был достроен. Решётки, изразцы, белокаменные стены – многое напоминало о старорусской архитектуре, прежде всего – о новгородской и псковской. Но Шехтель добавил к привычным канонам новые изыски.

В вокзале всё должно быть прекрасно – и снаружи, и изнутри. Залы Ярославского украсили картины Константина Коровина из северного быта: «Лодки поморов в море», «Охота на моржей», «Северное сияние», «Железнодорожные изыскания в тундре», «Базар в приморском становище»… Ну а фонари, киоски и скамейки с присущим ему изяществом прорисовывал сам Шехтель. Архитектор смело и весьма изобретательно использовал для своего проекта металлоконструкции, стекло, железобетон. Это значительно удешевило и ускорило строительство и помогло воплотить вихрь образов, родившихся в воображении архитектора.

Фёдору Осиповичу хватило всего двух лет, чтобы возвести самый грандиозный на тот момент московский вокзал. И, безусловно, самый красивый. В отличие от храмов и башен Псковской, Новгородской и Ярославской земель, шехтелевский архитектурный ансамбль зажат на шумной и многолюдной городской площади. Даже в то время этот уголок Москвы не пустовал, а уж потом поблизости взметнулись и другие разностильные вокзальные корпуса: Алексей Щусев рядом выстроил собственный шедевр – Казанский вокзал. Но и в столичной тесноте замысел Шехтеля не теряется, вокзал Ярославский по-прежнему эффектен и загадочен – как терем Ивана-царевича из сказки. К этому располагает стиль знаменитого зодчего: его творение лучше рассматривать вблизи, вглядываясь в керамические фризы, затейливые панно с рыбами, крепостями и земляникой, металлические кружева. Всё это создавалось по рисункам архитектора, под его придирчивым руководством. Над главным входом Шехтель поместил гербы главных городов северного направления – Москвы, Ярославля, Архангельска. Георгий Победоносец, архангел Михаил и медведица с секирой – они тоже как будто пришли из сказки.

Прошло больше ста лет. После окончания Великой Отечественной вокзал реконструировали по проекту Алексея Душкина. Декор и планировку здания изменили. В середине 1960‑х к нему пристроили новый корпус с функциональным стеклянным фасадом. Там разместились кассовый зал и просторный зал ожидания.

Ярославский вокзал столицы, с утра до вечера переполненный пассажирами, остаётся удобным, комфортабельным и функциональным одновременно. И архитектура Фёдора Шехтеля по-прежнему выглядит не только изысканно, но и современно.

Эту железнодорожную гавань ожидает новая реконструкция. Будем надеяться, что строители бережно отнесутся к памятнику и только подчеркнут, высветят достоинства шехтелевского зодчества. Быть может, мы увидим новые старые киоски и скамейки с их ретроочарованием. Или в здании вокзала откроются, например, музейные экспозиции, которые покажут нам увлекательную летопись строительства этого шедевра.