Шестикнижие

ПРОЗА

Ваграм Кеворков. Теория вероятности. – М.: ИПО «У Никитских ворот», 2016. – 480 с.

Эти слова Иоганна Вольфганга Гете стали своего рода путеводной звездой для прозаика Ваграма Кеворкова. Потому что главный герой его рассказов – правда.

И зоркий глаз, и чуткое ухо, и цепкая творческая память, и участливое сердце, и немалый жизненный опыт – всё это необходимо писателю. И всё это есть у Кеворкова.

«Гроза ходила, ходила кругами, мешала заснуть, и она лежала на своей кровати, думая о себе, о муже, о сыне, – постепенно от этих мыслей проступили слабые далёкие звезды, потом крики утренних петухов, потом распахнулся за деревней широкий луг, рассыпалась весёлыми стайками земляника, и она берёт и берет её и не может оторваться от этой сладкой вызревшей ягоды. Но глухо ворчит за рекою в набухших тучах, и вот уже ударило первыми каплями – и давай бог ноги! Только влетела в избу – раскололо грозой тяжелое небо, ахнуло-жахнуло, треснуло страшно, согнуло ветром зеленые заросли, застонали, завыли ветви, и вот-вот страшной водой опрокинутся небеса! Но полило чуток, окропило землицу, освежило травы и улетело мокрым ветром на дальнюю сторону… А утром, когда в окне ещё серо, скорей на покос – лето подогнало травы и в самую пору теперь косить: росы пали великие!»

Этот отрывок из рассказа «Эликсир жизни», несомненно, даёт представление о Ваграме Кеворкове как о тонком стилисте, умеющем обращаться со словом.

ПОЭЗИЯ

Людмила Шершнёва. Счастливый день. Крымская весна: Избранные стихотворения. – Симферополь: Издательство «Доля»», 2015. – 388 с.

«Счастливый день. Крымская весна» – своеобразный лирический дневник, в который, конечно, вошли не только счастливые дни, но и печальные, наполненные потерями и разочарованиями. Но всё же общая тональность книги – светлая и радостная. Жизнеутверждающая. В современной поэзии это редкость.

Над крыльями, дарующими лето,

Над морем, где не видно берегов,

Над жаворонком – вестником рассвета,

Ты – небо,

как нежданная любовь.

Опасное, открытое пространство,

Непознанное сердцем до конца,

Ты можешь быть то горьким,

То бесстрастным,

касаясь светом трепетным лица…

БИОГРАФИЯ

Екатерина Глаголева. Дюк де Ришельё. – М.: Молодая гвардия, 2016. – 289 с. – 2500 экз.

Названия улиц, ресторанов, набережных начинают жить собственной жизнью (как Дерибасовская улица в Одессе, названная в честь Де Рибаса, давно уже воспринимается без привязки к этой исторической личности).

С Дюком де Ришельё – очень дальним родственником знаменитого кардинала – история поступила более благосклонно. Всё-таки памятник в конце Приморского бульвара, возле знаменитой лестницы, не даёт забыть, что Дюк – это не только ресторан «Ришельё», но и прежде всего человек. Книга подробно рассказывает о бурной жизни выдающегося деятеля, который известен не только созданием прекрасного города Одессы из маленького рыбацкого посёлка, но и дипломатической службой на благо своей первой родины – Франции. Человека, которого российский император Александр Первый называл «единственным другом, говорившим истину», а английский герцог Веллингтон утверждал, что «слово Ришельё стоит трактата».

Зарубежная литература

Стефан Гейм. Агасфер. Книга царя Давида/ Пер с нем. Б.Н. Хлебникова. Предисловие К. Хайна. – Оренбург: Оренбургское книжное издательство им. Г.П. Донковцева, 2015. – 696 с.: ил.

Второй роман – история создания «подлинного жизнеописания царя Давида, заказанного герою книги ни много ни мало царём Иудейским Соломоном – отсылает читателя во времена ветхозаветного Израиля.

Тема диссидентства обоих романов Гейма, бывшего «не­удобным» писателем во времена нацизма, затем разгула маккартизма в США, в социалистической ГДР или объединённой Германии конца 90-х, проиллюстрирована авангардной и стилистически подходящей романам графикой скульптора Эрнста Неизвестного.

Здесь, конечно, помимо достоинств Стефана Гейма как писателя следует говорить о труде переводчика Б.Н. Хлебникова, сделавшего добротный и профессиональный перевод обоих романов. Переводчику удалось адекватно передать стиль Гейма – философичный и чуть ироничный, а главное – не только перевести текст с языка на язык, но и сохранить атмосферу, созданную писателем.

МЕМУАРЫ

Сергей Чупринин. Вот жизнь моя. Фейсбучный роман. – М.: РИПОЛ класссик, 2015. – 560 с.

О чём книга Чупринина? Да обо всём: о том, как работал обозревателем в «Литературной газете», как вместе с Татьяной Бек вёл семинар в Литературном институте», и конечно, о своей многолетней работе в «Знамени». Стиль лёгкий и ироничный, а мысли отнюдь не пустячные: «Возвратившись с работы домой, я обычно неразговорчив. Жена и так ко мне и этак, пока в раздражении не махнёт рукою. Или пока я не напомню ей: «Прости, моя хорошая, но я весь день работал собеседником».

К журнальному редактору действительно только за тем в кабинет и ходят – поговорить. Роскошь человеческого общения, конечно, но устаёшь ужасно. И ещё больше устаёшь оттого, что день за днём, и вот, оказывается, уже двадцать пять лет работаешь оценщиком…»

С автором читателей знакомит легендарный Николай Дроздов. Предисловие, написанное ведущим «В мире животных», дороже всяких премиальных значков на обложке.

Важно, что выбранную тему автор знает не по сюжетам BBC или National Geographic. За долгие годы работы охотником в Хабаровском крае Зиганшин не просто накопил порядочное количество материала, но сжился с ним, прочувствовал изнутри. Потому и рассказано о тайге и её обитателях с подкупающей теплотой. А там, где личного опыта оказывается недостаточно, на помощь приходят материалы профессиональных зоологов.

Точность в описании природы – не главное в прозе Зиганшина. У него ещё и редкий дар чувствовать слово: «Хотя морозы по ночам ещё кусались, солнце начало потихоньку плавить поверхность снежных надувов. С разлапистых елей время от времени шумно опадала комьями снежная кухта. Вокруг тёмных стволов снег проседал, образуя глубокие воронки. Если день был тёплым, снег подтаивал и за ночь схватывался льдистой коркой».

История о двух поколениях росомах, таёжных «Робин Гудов», получилась на удивление доверительной. Иначе и нельзя, если пишешь о таких сущностных вещах, как добро, свобода и право на жизнь. Неважно, «животную» или человеческую.