Поэзия
Константин Коледин. В земной надежде и печали: Стихотворения. – М.: ИПО «У Никитских ворот», 2016. – 116 с.
АЛЬМАНАХ
БИОГРАФИЯ
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
Давид Розенсон. Бабель – человек и парадокс. – М.: Книжники; Текст, 2015. – 384 с. – 5000 экз.
Книга посвящена одному из известных советских прозаиков 20-х годов
Бабель знаменит в первую очередь как автор жёсткой, образной, даже натуралистической прозы, не щадящей читателя. Известен своими короткими фразами, каждая из которых вызывает длинный ассоциативный ряд. Известен «Конармией» и практически фотографическим описанием быта и сражений. Но проза Бабеля была хорошо известна не только в России – в 20–30-х годах про него довольно много писали и в Палестине, и в различных изданиях на иврите. Кроме того, не подлежит сомнению, что и на современную израильскую литературу Бабель оказал весьма ощутимое влияние.
Есть в книге раздел, который по понятным причинам не мог увидеть свет во время активной писательской жизни Бабеля, – его дневники, наброски, документальные свидетельства.
Кроме того, весьма тщательно и подробно исследуется литературный герой Бабеля Кирилл Лютов, который считается его альтер-эго и, кажется, в какой момент полностью заменяет автора.
ОЧЕРК
Галина Снитовская. Тройная радуга. – М.: Торус Пресс, 2015. – 320 с.
Книга будет интересна широкому кругу читателей.
Детская литература
Юрий Слепухин; художник А.В. Николаев. Перекрёсток: роман. – М.: Речь, 2016. – 511 с. – 5000 экз.
Самого автора война не обошла стороной: вместе с семьёй он был угнан на работы в Германию…
Важно и то, что книга написана хорошим и внятным русским языком. Сюжет увлекательный, читается легко: «То, что Серёжка Дежнев остался досиживать второй год в девятом классе, было вызвано просто глупейшим стечением обстоятельств. И ведь до чего обидно – раньше, в седьмом, в восьмом, он вообще не учился, хулиганил, молоденькую преподавательницу литературы довёл однажды до слёз – и ничего, переползал-таки из класса в класс, с грехом пополам натягивая в годовой ведомости переходной минимум. Правда, в пятом он тоже сидел два года, но это было давно; позже ему как-то всё сходило с рук. А теперь не сошло – именно теперь, когда учёба, бывшая до сих пор скучной повинностью, стала вдруг главным в жизни!»