Шостакович для русской музыки – как Петербург для России

В Москве открыт памятник Дмитрию Шостаковичу. Теперь композитор смотрит на вечно меняющуюся Москву от Дома музыки. Наверное, теперь не раз юные москвичи, гуляя с родителями в этих местах, спросят у них: кто это? Надеюсь, что старшие найдут возможность заинтересовать младших личностью этого музыкального гения XX века. Шостакович для русской музыки – что Петербург для России. Он словно слеплен по каким-то иным меркам, не вполне понятным, но загадочно прекрасным. К его музыке тянет, от неё иногда хочется отстраниться как можно дальше, чтобы потом мечтать к ней вернуться. Шостакович равен своей музыке, он чувствовал себя хорошо только внутри неё, а всякое столкновение с немузыкальной, глухой жизнью воспринимал как трагедию. Музыка революции, музыка строящегося нового мира вознесла его на музыкальный олимп столь стремительно, что он по инерции едва не скатился по нему с другой стороны. Его «Песня о встречном» – эстетический ключ к пониманию строящегося молодого советского государства. Его «Ленинградская симфония» – образец победы муз над пушками, над пушками фашизма. Его Десятая симфония – это гимн противостояния личности стаду, в какие бы одежды это стадо ни рядилось. Его вокальная Четырнадцатая симфония – торжество единения поэтического слова и музыкального звука. Его альтовая соната – это преодоление смерти, реквием по самому себе, насмешка над теми, кто считает ад всесильным. Его наследие столь огромно, что погружаться в него стоит постепенно. Но когда вместишь его мир в себя, поймёшь, что надо быть достойным этого мира, расти до него, расти с ним, не позволять ему счесть тебя негодным.