Александр Вулых
Певец Шмаман решил сменить свой образ,
Поскольку прежний образ стал хр…в,
К тому же тазобедренная область
Сопрела из-за кожаных штанов.
Портки из чёрной кожи слишком узки
Для тех, кого теснит простор земной,
Они не для России, не для русских,
В них не гуляет ветер озорной.
Надел Шмаман холщовую рубаху,
Взял вилы у поклонниц-кладовщиц
И вилами штаны отправил в печку,
Спустив их с перепревших ягодиц.
И прожитый этап певца итожа,
Истошно затрещали в тишине
Штаны из заграничной чёрной кожи,
Скукожившись в танцующем огне.
Их пламенем корёжило, крутило,
Коробило, давило на излом,
Как будто в них самих происходила
Смертельная борьба добра со злом.
В огне штанов измученное тело
В смертельных муках издавало гул.
В какой-то миг Шмаману поплохело,
Он выпил русской водки и уснул.
Во сне к нему пришли штаны из кожи,
Как угли, обгоревшие в печи,
И молвили ему: – Родной, за что же
Ты предал нас, предав огню в ночи?
Мы верили – пускай в нас кожа чахнет,
Но каждый день и каждый божий час
В нас русский дух стоит, в нас Русью пахнет,
Поскольку ты по сцене прыгал в нас!
Как в телефон мобильный ставят симку,
Чтоб можно было связью управлять,
Ты микрофон вставлял нам за резинку,
Когда не знал, куда его вставлять.
Пружинистость её мобилизуя,
Пред выходом на сцену всякий раз
Мы позволяли, чтоб рука Шмизули
На твой каркас натягивала нас!
Мы дали тебе образ, облик, имя,
Удобный гульфик и большой карман.
Ты пропердел нас песнями своими,
И вот мы стали русскими, Шмаман!
И в час, когда ты стал большим артистом,
Ты нас решил предать и бросить в печь,
Чтоб там свои штаны спалить со свистом,
Но ты забыл, что нас теперь не сжечь!
Мы чёрные, как вороные кони,
Нам без тебя ни с кем не по пути.
Мы не горим! Мы русские, ты понял?
Да и в воде не тонем, ты учти!
