ПОЭЗИЯ 
***
Захочется водой живою
Умыться. Только под горою,
Где был родник, травой густою
Всё заросло. Дурной травою.
Крапивою остервенелой
Склон ощетинился, а там
Беспечно я мальчишкой бегал.
Смотрю – и слёзы по щекам.
Лишь в памяти, как будто песня
Далёкая, ручей журчит:
То замолчит, то вдруг воскреснет.
…То под лопаткой заболит.
***
А там, где синий горизонт
дугою изгибается,
где солнце по утрам встаёт,
а к вечеру сгущается
тьма, думал я, малой,
таится неизвестное
мне счастье, может, за горой
высокой, перелесками
покрытой, может, в тальнике
у речки серебристой.
Когда-нибудь я налегке
пойду, вдыхая чистый
бодрящий воздух, да, туда
и отыщу сокровище.
Не станут называть тогда
соседи безотцовщиной
меня, и бабушка всплакнёт
не горестно, а радостно.
И до сих пор в душе живёт
напрасно – не напрасно
святая вера в то, что есть
на свете справедливость,
хотя давно за чёрный лес
светило закатилось.
*** 
Отец, которого я не знал,
на сопках Маньчжурии воевал,
наверное, храбро, раз помнит мама
медаль «За отвагу» на его гимнастёрке –
несколько грамм литого металла,
да ещё черёмухи запах горький,
когда, одиноким подругам на зависть,
он у Амура её обнимал –
это всё, что на память осталось
мне от отца, хоть его я не знал.
К дискуссии о хазарах
Александру Проханову
Какое дело мне до прошлого,
простите, до хазар каких-то
и прочих, пришлых и непришлых
народностях и племенах,
когда в сегодняшнем раю
язык мы русский забываем,
так говорим, как будто дьявол
его с дерьмом перемешал
словесным, в то же время споря:
хазары – наши иль не наши?
Едва ль от этого картавость
исчезнет у телеведуших.
***
Эта песня не нашего края…
Ю. Кузнецов
Эта песня не наша, не наша.
В этой песне чужие слова.
Ни о нынешнем, ни о вчерашнем
боли нет в ней, одна трын-трава.
И не нам её петь, а гарцующим
на обломках великой страны,
об Отчизне и предках не помнящим,
не знакомым с чувством вины.
***
Хожу не в том, что красиво, а в чём удобно.
Ем не то, что вкусно, а что полезно.
Слава богу, не говорю, что другим угодно,
и на жизнь смотрю я пока ещё с интересом:
что же завтра выкинет это подлое время?
Заставит скитаться по миру,
«бычки» подбирать?..
И никому не докажешь, что сеял я доброе семя,
и не такой урожай я под старость
хотел собирать.
***
Предположим, что встретимся
там, на небе. И что ж?
Новостями поделимся,
мол, правитель негож,
хоть и выбрали сами,
мол, опять маета?
Даже за облаками
жизнь земная не та –
нам покажется.
Право,
мы достойны другой…
И чертёнок лукаво
хохотнёт за спиной.
***
Владимиру Шемшученко
Привычка сидеть на кукорках
в тамбуре, смоля сигарету,
перешла от друга.
В скитаниях долгих
я освоил позу эту.
Так зимой присаживаются зеки
к огню, коротая сроки.
Ни от чего не зарекаюсь я в страшном веке!
Хорошо ещё чай прихлёбывать горький…
***
Просыпаюсь задолго до рассвета,
переворачиваюсь с боку на бок,
то вытягиваюсь во весь рост,
то сворачиваюсь в позу зародыша
под скомканным одеялом.
А когда-то
в стылой бамовской общаге
я безмятежно дрых,
укрывшись стёганой спецухой,
и сквозь полузабытье слышал,
как за окном завывала вьюга,
как варили чифирь
возвратившиеся с вахты мостовики,
как кто-то из них завистливо говорил:
– Вот счастливый!
Спит, как невинное дитя.
***
Ни гроша, ни шиша… Но спокойна душа:
суетиться-то не о чем – бренное
отступило, и можно уже не спеша
сокровенное и нетленное
перебрать, как жемчужины.
Горстка всего,
но она дорога бесконечно:
вот я к дому иду… От черёмух светло…
Вот и мама
в слезах
на крылечке…