Протесты против строительства храма в центре Екатеринбурга по многим приметам напомнили Майдан. В соцсетях актуализировались мемы: «титушки», «онижедети», «кто не скачет…». СМИ либерального толка увидели в событиях «преступления режима», провластные медиа – репетицию переворота. В чём суть конфликта?
Бог любит троицу?
Поселившись два с половиной года назад в Екатеринбурге, я был приятно удивлён: нет знаменитой уральской гопоты, люди приветливые и улыбчивые, в рюмочных спорят о поэтике Рыжего и Евтушенко, на улицах, в отличие от Москвы, почти нет полиции, даже протестные митинги проходят как народные гулянья.
Тринадцатого числа многое изменилось.
На майские в городе выдалась тёплая погода, горожане проводили время на природе. Одни – на дачах, другие – на набережной пруда, в скверах. Как люди без дачи и автомобиля, мы с женой были в числе последних.
Утром 13 мая большая часть сквера возле драмтеатра оказалась огорожена. Стало ясно: вот-вот на этом участке начнётся строительство...
До 1930-го в Свердловске был собор святой Екатерины, заложенный в 1723 году. В советское время собор взорвали.
В 2010 году появилась идея воссоздания собора. Большинство горожан выступили против строительства на прежнем месте, тогда возник план воздвигнуть собор на насыпном острове. Екатеринбуржцы вновь не согласились.
Осенью 2018-го было найдено третье место – сквер возле театра драмы. По сути, это единственное тихое и зелёное место у воды в центре. Площадь его совсем небольшая – метров пятьдесят в ширину, если смотреть от драмтеатра, и метров триста в длину.
Сквер – ухоженное, обжитое пространство. Сейчас, после появления капитального забора, возникла сюрреалистическая картина – асфальтовые дорожки без выбоин (для Еката, скажем прямо, редкость) упираются в стену. Я видел нечто подобное на искусственных морях – Саянском, Богучанском: дороги, с ещё сохранившейся разметкой, уходят в толщу воды…
Чувства приходящих каждый вечер к забору горожан я разделяю. Люди оскорблены. Общественное, любимое место вдруг объявлено частной территорией, аллеи скоро исчезнут.
Выступают не против церкви, как сообщают многие СМИ, а за спасение сквера.
Екатеринбург – большой город. У таких городов должно быть несколько центров. У нас же – имею в виду не только Екат – сохраняется какая-то средневековая традиция всё лепить на историческом пятачке.
Да, церковь небесной покровительницы Екатеринбурга должна быть в центральном районе. Общественность стала предлагать альтернативные территории. Одна из них – буквально через дорогу от сквера: разрушающийся недострой. Но оказалось, там будут построены многоэтажки. Той же компанией, что взялась за возведение церкви…
Особой агрессии среди приходящих к забору я не увидел. Да, в первые два вечера сетку-забор валили. Я не считаю это вандализмом – это скорее попытка спасти красоту, которая вот-вот будет уничтожена. Пусть во имя другой красоты.
Да, появлялись городские сумасшедшие, были, кажется, и провокаторы. Очень странно взрывались петарды вечером 15 мая, когда большая часть протестующих разошлась: каждые минут десять хлопала петарда, и омоновцы выхватывали из толпы двух-трёх человек.
Но озлобление нарастало. Особенно люди негодовали из-за слов журналиста Соловьёва, что Екатеринбург – «город бесов», поминали недобро и протоиерея Всеволода Чаплина, потребовавшего «применить силу» к защитникам сквера.
На четвёртый день оказалась огороженной вся Октябрьская площадь, частью которой является сквер. Людей пропускали после досмотра. Вечером прибыл мэр Александр Высокинский, его встретили криками: «Позор! В отставку!» Но напряжение спало – появилась надежда на разрешение конфликта. Сейчас власти ищут другие участки для строительства, обещают провести референдум…
Сравнивая противостояние в Екатеринбурге с акциями в Москве и Питере, вижу, что омоновцы настроены куда миролюбивей своих коллег в столицах. Кажется, они местные – рядом с некоторыми стоят их девушки или жёны… Качков, которые прибыли вечером 13 мая и явно были настроены на потасовку, в дальнейшем я не видел.
По моим прогнозам, сквер всё-таки снесут, храм построят. Очень уж лакомое место. Наверняка храм будет красивым, территорию вокруг облагородят. Со временем к новому пейзажу привыкнут, страсти, кипевшие на этой земле, забудутся. Но – прошу извинить за банальщину – Бог едва ли придёт сюда. И в создавшейся ситуации вряд ли справедлива поговорка: Бог любит троицу.
Роман Сенчин,
писатель, лауреат премии «Большая книга»
Ничего не даётся даром
Не с того ли времени, когда Екатеринбург вернул своё исконное имя (1991), стала витать среди горожан идея воссоздания и первого, татищевских времён, храма Святой Екатерины, считающейся покровительницей города. Где же его поставить? Естественно, на прежнем месте (теперь это площадь Труда), в самом центре столицы Урала. Было получено благословение епископа, выполнен проект, приступаем к строительству...
Вот тут и началось! Будто по мановению чьей-то руки – многодневие протестных митингов. В чём дело? Оказывается, здесь... фонтан, рядовое сооружение 50-х. Но, как заявила моя коллега по Архитектурной академии: «Я – категорически против! У этого фонтана меня впервые поцеловал Лёва и сделал предложение, а вы что задумали? Не позволю!» Крики, плакаты, едва не доходило до рукоприкладства... Пришлось епархии и администрации города отступить.
Новая идея инвесторов: намыть на городском пруду полуостров и поставить «храм-на-воде». И вновь – молодёжный бунт. Хождение, взявшись за руки: «Защитим наш пруд!» Да и архитектурная общественность оторопела: храм на воде? Зачем? И главное – стилистика храма входила в противоречие со сложившимся ансамблем авангардного конструктивизма. Отказались и от этой идеи...
А так хочется, чтобы к 300-летию града Святой Екатерины (2023) храм всё же появился! И главный архитектор предлагает восемь (!) вариантов площадок. Остановились на предложении заслуженного архитектора России Г.В. Мазаева и народного архитектора России А.А. Старикова.
И вдруг: «Все на защиту любимого сквера!»
Звонит одна из ярых противниц строительства храма, ищет поддержки у меня как специалиста по градостроительной экологии. Пытаюсь успокоить: всё будет сделано, как положено, возникнет достойное благоустройство набережной. «Нет! – слышу в ответ, – я прикую себя цепью к дереву!..»
В который раз прихожу на площадку будущего строительства. Действительно, десятка два невысоких деревьев, боярышник, дикие яблони. Ну, что же... Пытаюсь вновь объясниться с теми, кто «Против храма» и «Кто за храм» (а формулировки звучат уже именно так!).
Дело в том, что любое новое строительство – это внедрение в природную, урбанизированную среду – вносит изменения, разной степени напряжённости. Первый закон экологии гласит: «Всё связано со всем». Ему в развитие второй: «Ничего не даётся даром».
Храм Святой Екатерины трактуется как храм-памятник, где будут экспонироваться победные знамёна, исторические реликвии. Значит, он должен стоять в центре, стать выразительной духовно-эстетической доминантой.
А как быть со сквером? Ничто не даётся даром: взяв у природы или городского пространства, мы тут же возвращаем долг, часть деревьев будет пересажена; кроме того, выбираются более целесообразные и эстетически выразительные породы деревьев, цветов, кустарников. Живите, тусуйтесь, радуйтесь!
Каждый архитектор со студенческой скамьи знает о правиле «оптимальности»: при учёте противоречивых факторов – найти правильное проектное и организационное решение, пусть и компромиссное, но наиболее разумное (подумалось, когда слушал комментарий президента по екатеринбургским событиям, уж не заглядывал ли Путин в учебник «Архитектурно-градостроительная экология»)?
Споры не утихают и за семейным столом. Чувствую, мой сын, молодой архитектор, склонен поддержать протестующих. Осторожно напоминаю ему о значении храма, законах экологии, глубинных причинах протеста. Наутро, поразмыслив, спрашивает: «Папа, как ты думаешь, если бы на этом месте задумали построить не храм, а торговый центр с дискотекой, был бы протест?»
Вот то-то и оно! В эти дни, по другому, действительно несуразному, проекту, надумали вырубку десятков сосен в Монастырской роще... А что же участники «Зелёного движения»? Оне безмолвствуют.
Владимир Блинов,
член Союза писателей и Союза архитекторов России