Ровно двадцать пять лет назад появилась статья Анатолия Курчаткина со знаменательным названием «Иной классик (О Леониде Андрееве)», где, в частности, утверждалось, что необходимо свежее «литературоведческое прочтение» своеобычного автора. И тогда – «прочитанный, наконец, по законам, по которым он творил, писатель Леонид Андреев должен проникнуть своими идеями, своими чувствами, своими открытиями в широкое общественное сознание и зажить там. Как живут в нём своими несхожими мирами Толстой, Достоевский, Чехов».
Собственно, о попытках обрести это «новое», «иное», «свежее» и т.д. «литературоведческое прочтение» в промежуток между двумя юбилеями, за прошедшие двадцать пять лет, и пойдёт наш разговор.
Я очень хорошо помню тот, 125-летний, юбилей, он стал в каком-то смысле апогеем «утверждения» «иного» классика. Как раз в 1996 году вышла последняя книга шеститомника собрания его сочинений в одном из лучших тогда издательств «Художественная литература» – впервые появилось фундаментальное издание почти всех прижизненно опубликованных художественных произведений и лучших образцов публицистики. Прошли в тот год две крупнейших (как мне – внимательному свидетелю и соучастнику – кажется) в истории андреевознания конференции. На родине писателя, в Орле в ней приняли участие не только российские филологи, но и европейские исследователи его творчества – Ричард Дэвис (Великобритания), Бен Хеллман (Финляндия), Рита Джулиани (Италия), Серж Роле (Франция), Анна Пашкевич (Польша)… В Санкт-Петербурге конференцию украшали доклады ведущих знатоков литературы XX века – К.Д. Муратовой, В.А. Келдыша, В.А. Туниманова, Б.В. Аверина, Л.А. Иезуитовой и ряда других.
Вероятно, тревожное и полуголодное «перестроечное» время оказывалось особенно созвучным с «пограничными» сюжетами и трагическим вопрошанием Бытия, пронизывающими все творчества «ино-классика».
