Слушая ропот колёс непрестанный

Арсений Замостьянов,

заместитель главного редактора журнала «Историк»

Великий западник и ревнитель прогресса, Иван Сергеевич Тургенев хорошо знал, чем живёт индустриальный XIX век. Железная дорога стала для него одним из способов познания жизни. Лев Толстой в одном из писем не советовал Тургеневу путешествовать по железной дороге, утверждая, что она будет «убийственно однообразной». Но автор «Отцов и детей», полжизни проведший в путешествиях, снова и снова садился в поезд…

В этих поездках случались встречи, которые сыграют заметную роль в творчестве писателя. Так, в 1843 году Тургенев написал своё самое известное стихотворение, вскоре ставшее замечательным романсом. Там есть такие строки:

Вспомнишь разлуку с улыбкою странной,

Многое вспомнишь родное далёкое,

Слушая ропот колёс непрестанный,

Глядя задумчиво в небо широкое.

По-видимому, это написано о поездке в конном экипаже, но вполне применимо и для железнодорожных путешествий. Это – словно эпиграф ко всем его скитаниям.

Дорожные впечатления

Как-то Тургенев ехал из Петербурга в Москву в шумном вагоне второго класса. Трудно представить этого франта в столь демократичной обстановке, не правда ли? Однако Иван Сергеевич – отнюдь не салонный сноб. Он исследовал жизнь – и на охоте, и в поездах, в людской толчее. В купе к нему подсел долговолосый молодой провинциальный врач. Они разговорились. Тургенева поразили независимые манеры собеседника – доктор держался уверенно, не считался с условностями, с правилами приличий, со всесильными «принсипами». Он увидел в нём нового человека, увлечённого своим делом. Визави, которого Тургенев кратко называл «доктором Д», считал, что медицина способна изменить мир, познав суть человеческого бытия. Он рассказал о цели своего путешествия – молодой медик надеялся обрести средство от сибирской язвы и верил, что вот-вот найдёт это чудодейственное лекарство. Когда Тургенев представился, сообщив, что он – автор известного романа «Рудин», собеседник равнодушно покачал головой: «Это меня не занимает». Он презирал изящную словесность, считал её бессмысленным занятием. В тот день в поезде родился замысел романа «Отцы и дети» и его главного героя – Евгения Базарова, который не сомневался, что «Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник». Практик, отрицавший поэзию, до конца преданный врачебному долгу. В то же время – амбициозный молодой человек, способный и помочь, и обидеть ненароком. Получилась «честная, злобная, сильная, дикая, сумрачная фигура», которая и привлекала, и отталкивала писателя. Его бунт – не политический, а идейный. Не хватает нам сегодня таких Базаровых – и в литературе, и в жизни.

В последние годы жизни Тургенев часто путешествовал поездом из Москвы во Мценск. А оттуда на лощадях – в Спасское-Лутовиново. Можно было сойти на полустанке Бастыево – оттуда добираться до тургеневской усадьбы вдвое быстрее, но в Бастыеве непросто было найти повозку. Старинное здание мценского вокзала сохранилось до наших дней. Сохранился там и тургеневский дух. «Воздух родины имеет в себе что-то необъяснимое, он хватает вас за сердце. Это – невольное, тайное влечение плоти к той почве, на которой мы родились», – писал он, глядя на родные края из вагонного окна.

Траурный поезд

Умер Тургенев в Буживале, под Парижем. Завещал похоронить его на Волковом кладбище в Петербурге, «подле моего друга Белинского». Сначала провожала русского литератора в последний путь Франция. «На станции Северной железной дороги была устроена траурная часовня (chapelle ardente), производившая, по отзывам очевидцев, величественное впечатление. Среди четырёхсот собравшихся проститься с телом было не менее ста французов, и между ними – носители славных и выдающихся имён во французской литературе и искусстве. Тут были между прочими: Ренан, Эдмонд Абу, Жюль Симон, Эмиль Ожье, Золя, Додэ, Жюльетта Адам, любимец Петербурга артист Дьедонэ и композитор Масснэ», – вспоминал Анатолий Кони.

Долго тело Тургенева везли на родину – в вагоне. Газеты ежедневно сообщали о панихидах в крупных и малых городах России. Где только не вспоминали писателя в те дни – в Баку, Белостоке, Брянске, Варшаве, Вильне, Витебске, Воронеже, Гродно, Ейске, Екатеринославе, Калуге, Киеве, Кинешме, Кишинёве, Курске, Луцке, Мариуполе, Миргороде, Нерчинске, Нижнем Новгороде, Новгороде, Новочеркасске, Одессе, Орле, Павловске, Полтаве, Пскове, Рыбинске, Рязани, Самаре, Саратове, Тамбове, Ташкенте, Твери, Тифлисе, Томске, Туле, Царицыне, Череповце, Шуе… Всё это была его страна.

23 сентября (5 октября) 1883 года траурный поезд прибыл на станцию Вержболово (ныне – литовский город Virbalis, а тогда – пограничный городок Сувалкской губернии). Там состав остановился до понедельника, чтобы прибыть в Петербург в назначенный для похорон день – 27 сентября. Местные жители каким-то чудом узнавали, что в проезжающем поезде перевозят гроб с телом Тургенева, и отовсюду приходили к вагону, чтобы проститься с этим удивительным писателем.

Кони оставил подробные воспоминания о похоронах Тургенева: «Приём гроба в Петербурге и следование его на Волково кладбище представляли необычные зрелища по своей красоте, величавому характеру и полнейшему, добровольному и единодушному соблюдению порядка. Непрерывная цепь 176‑ти депутаций от литературы, от газет и журналов, учёных, просветительных и учебных заведений, от земств, сибиряков, поляков и болгар заняла пространство в несколько вёрст, привлекая сочувственное и нередко растроганное внимание громадной публики, запрудившей тротуары, – несомыми депутациями изящными, великолепными венками и хоругвями с многозначительными надписями. Так, был венок «Автору «Муму» от общества покровительства животным»; венок с повторением слов, сказанных больным Тургеневым художнику Боголюбову: «Живите и любите людей, как я их любил», – от Товарищества Передвижных выставок; венок с надписью «Любовь сильнее смерти» от педагогических женских курсов…»

Последнее путешествие, последнее возвращение.

Те тургеневские поезда давно отшумели, даже в музеях их найти непросто. Но в гармонии его прозы сохранились тепло и грохот тех путешествий, с которых начался роман «Отцы и дети». И отзвук печальной поездки после излёта краткой земной жизни. Так вся жизнь проходит под ропот колёс.