Смерть Одиссея

Александр Кондрашов

Почему на роль «хитро­умного» Одиссея выбран абсолютно неподходящий Мэтт Дэймон?

Почему мужчину-героя Синона играет женщина-транс­вестит?

Почему в роли Елены Прекрасной и её единоутробной сестры Клитемнестры – одна и та же актриса, к тому же чернокожая?

Почему царь Итаки после победы над женихами покидает свой остров и отправляется на запад?

Недавний «Оппенгеймер» Кристофера Нолана показался выдающимся фильмом – особенно на фоне нынешнего Голливуда. Его достоверность и антивоенный пафос удивили и тронули, выбор Киллиана Мёрфи на заглавную роль поразил неожиданной точностью – актёр сыграл свою лучшую роль. «Одиссея» же не задела никак и этим более всего удивила. И огорчила так, как будто древний пергамент использовали в качестве обёрточной бумаги.

Почему такое отторжение?

Главной книгой моего детства были «Легенды и мифы Древней Греции» великого популяризатора Николая Куна. Любимыми героями древнегреческого эпоса, сочинённого Гомером, Гесиодом и многими другими, были Гектор, Пат­рокл, ну и, конечно, хитроумный Одиссей. И в пантеоне литературных героев он был непревзойдённым (пока не были прочитаны книги про других «хитроумцев» – д’Артаньяна, Остапа Бендера…). Помню, как заворожённо слушал «Одиссею» в исполнении казавшегося потомком древних аэдов народного артиста Сурена Кочаряна. За чтение гекзаметров Гомера в «Литературных памятниках» много раз садился, приступал с разных сторон, но полностью, кажется, так и не осилил. Тем не менее помню, что Одиссей – один из невольных виновников той страшной войны, что разразилась между Троей и ахейцами. Да-да, он был одним из многочисленных женихов Елены Прекрасной, и схватка за неё между царевичами Эллады переросла бы в гражданскую войну, если бы… не Одиссей. Именно он предложил всем женихам дать клятву: каждый из претендентов обязан уважать выбор Елены и, более того, прийти её избраннику на помощь, если с ним случится беда. И все поклялись! Елена выбрала спартанского царя Менелая, и всё было бы прекрасно, но вмешались боги, решившие вдруг выяснить: кто на свете всех милее? Выбрать между богинями Афиной, Герой и Афродитой доверили троянскому царевичу – красавчику Парису, а он проголосовал за богиню любви и красоты и возжелал в награду самую красивую женщину из смертных. И с помощью благодарной Афродиты коварно увёл Елену Прекрасную у Менелая, после чего все бывшие женихи, согласно клятве, впряглись за оскорблённого спартанского царя и пошли войной на Трою. Все, за исключением Одиссея, он успел жениться на Пенелопе и не хотел воевать, для чего прикинулся сумасшедшим, стал сеять вместо зерна соль, но ему в борозду перед плугом подложили его новорождённого сына Телемаха, и Одиссею пришлось «выздороветь». Впрочем, Гомер этот «антивоенный» эпизод не включил в свою поэму, а Нолан – в фильм, как и все другие приведённые. Я же вспоминаю их не в укоризну режиссёру-сценаристу, а для того, чтобы зрители смогли сравнить увиденное на экране с первоисточником.

За десять лет осады Трои погибло множество героев: и Патрокл, и Гектор, и братья Аяксы, и даже Ахилл… И эта бойня длилась бы вечно, если бы опять же не Одиссей. Кстати, перед рискованной операцией с конём, спланированной и осуществлённой им и его командой, царь Итаки, прикинувшись нищим стариком, ходил в Трою на разведку и видел там Елену, и она его узнала, но не выдала.

Троянцы поверили, что ахейцы ушли. Приняв статую коня как дар богов, бурно отпраздновали день победы и ночью были перерезаны. Троя пала. Изнасилована и разграблена. «Ужасен вид поруганной царицы» из «Гамлета» – об этом. Гружённые трофеями греки отправились по домам. Но главного «маршала победы» и его людей ждали испытания: штормы, циклопы, Сцилла, Харибда, лестригоны… За что? У Гомера Одиссей наказан за гордыню, у Нолана – за военные преступления.

Вверг в недоумение Полифем: с бюджетом в четверть миллиарда долларов циклоп мог бы выглядеть поубедительнее, и почему у него глаз повёрнут поперёк лба?

Искусный переговорщик Одиссей, назвавшись именем Никто, уговорил «арестовавшего» итакийцев Полифема выпить вина, после чего выколол единственный глаз закемарившему великану. Прибежавшие на помощь другие циклопы спрашивали орущего Полифема, кто его ослепил, тот вопил: «Никто!» Они и ушли, а Одиссею с его командой удалось выбраться из пещеры циклопа безнаказанно. Гордясь своей хитростью, освободившийся царь Итаки назвал-таки несчастному своё настоящее имя. А тот пожаловался своему отцу Посейдону, и корабли хвастуна с его воинами нещадно терзали морские бури, а на островах ждали опасные сюрпризы, уничтожающие итакийцев одного за другим. В фильме этот (впрочем, как и все другие) эпизод как будто обглодан, осталась только схема.

Одиссей у Гомера хитро и умно противостоял напастям, смог уговорить Цирцею расколдовать своих изголодавшихся спутников, превращённых ею в свиней. Для чего пришлось с красоткой-волшебницей немного переспать, в благодарность она предупредила Одиссея о предстоящих опасностях, впрочем, миновать их ему не удалось… Почему в фильме Цирцею играет не юная актриса? В исполнении Саманты Мортон она получилась какой-то измождённой колдуньей-муже­ненавистницей, кстати, так и не познавшей по воле Кристофера Нолана радостей плотской любви с Одиссеем.

Царь Итаки ещё раз изменил Пенелопе с вечно юной и прекрасной нимфой Калипсо и делал это дольше, чем жил с законной женой. Ах, если бы красавице Шарлиз Терон было бы годков на тридцать меньше, было бы понятно, почему Одиссей задержался у неё в гостях на целых семь лет. Нолан же внёс злободневные коррективы: Калипсо удерживала Одиссея при помощи волшебного наркотического лотоса, но потом всё же сжалилась и отпустила его в Итаку к более молодой жене.

Энн Хэтэуэй единственная здесь, кто удачно совпал с ролью, – ей сочувствуешь. Сын же Пенелопы в исполнении Тома Холланда, известного молодёжи в качестве марвеловского «Паука», здесь похож на мелкотравчатого банковского клерка, хотя гомеровский Телемах – достойный сын своего великого авантюриста-отца. Главный из женихов Пенелопы Антиной в исполнении другой голливудской звезды – Роберта Паттинсона – выглядит заурядным гадёнышем.

Что касается Одиссея, то Нолан убрал почти все авантюрные краски из психологического портрета гомеровского героя и назначил на эту роль Мэтта Дэймона, в котором разглядеть хитроумного, жизнерадостного, изобретательного авантюриста очень трудно. Да, Дэймон играл хитрую сволочь Рипли и гениального умника Хантинга в одноимённых фильмах, но в его актёрской палитре и психофизике нет внутренней подвижности, изворотливости, ловкости Одиссея. В фильме это с самого начала смертельно усталый полевой командир, молчаливый старый солдат, не знавший слов любви. В конце фильма герой как будто умирает от ран и угрызений совести – он нарушил закон Зевса (гостеприимства), ворвавшись в Трою и убив множество троянцев, а также стал невольным виновником гибели всех до единого своих побратимов, пошедших за ним на Трою. Однако тут неувязка: горюя по ним, он беспощадно расправился с сотней других соплеменников, имевших неосторожность мечтать о женитьбе на Пенелопе. В придуманном Ноланом финале Одиссей отправляется оплакивать всех их на запад. Почему на запад, а не, скажем, север? На западе в древнегреческой мифологии располагалось царство теней, но Одиссей берёт с собой живую и счастливую, дождавшуюся наконец мужа Пенелопу, значит, подразумевается не царство теней, а что-то другое. Наверное, там, за Атлантическим океаном, на далёком западе, как предчувствует Одиссей, когда-то построят новую демократическую цивилизацию, где справедливый мир будут творить цари Голливуда.

Не может не вызывать сочувствия антивоенный настрой Нолана, но подчинять этой идее всю «Одиссею»? И уродовать Гомера во имя нынешних оскаровских стандартов? Исполнительница роли Елены Прекрасной (между прочим, дочери Зевса и Леды), кенийка Лупита Нионго, конечно, прелестна, но разве из-за этой почему-то очень злой субретки может случиться война? И зачем Нолан отдал ей ещё и роль Клитемнестры, убийцы верховного главнокомандующего греческого войска Агамемнона? Зачем брошена такая мрачная тень на образ Елены?

Пожертвовавший собой отважный Синон удивил щуплостью и какой-то загадочной фальшью. Оказалось, что играющий его Эллиот Пейдж в фильме того же Нолана «Начало» (2010) был девушкой, милой инженю Элли Пейдж… Обсуждать подобные перверсии в кино стало как будто неприлично, как и то, что они нарушают художественную целостность фильмов.

Для меня загадка, почему имеет успех (впрочем, не такой громкий, как провозглашают сети) эта скучнейшая интерпретация, оскопившая великий древнегреческий миф. Критики (особенно релоканты) его взахлёб хвалят, в Сети поддерживается атмосфера восторга. И действительно, многим нравится романтическая история про отца марвеловского Паука, на мать которого покушался Бэтмен при участии бесподобной Зендеи из «Эйфории» и того же «Паука».