Сочинение как зеркало русского ребёнка

Что выявляет сочинение? Педагогическая наука гласит: «уровень речевой культуры учащегося, его начитанность, умение рассуждать с опорой на литературный материал, а также личностную зрелость». Последнее – выявление личности – мне кажется наиболее важным.

Что же выявили прочитанные мною в этом учебном году сочинения? Какие встают за ними личности, а если шире – кто идёт нам на смену и будет определять облик России в недалёком будущем?

Для начала отмечу, что сочинения современных школьников очень отличаются от тех, что писали, положим, мы. (Я, разумеется, имею в виду не списанные – списанные во все времена одинаковые! – работы, а муки собственного творчества.)

Современные дети пишут смелее, раскрепощённее, извините за сленг, отвязнее. Они никого и ничего не боятся: воистину непоротое поколение! Порой они кажутся инфантильнее и прагматичнее, чем были мы, порой – искреннее и глубже.

Судите сами.

В сочинении на тему «Кем я хочу быть?» почти все называют профессии экономист, юрист, работник Газпрома, предполагающие стабильность, высокий заработок и в конечном счёте личное благополучие. Мы, хотевшие стать, условно говоря, космонавтами, всё-таки думали о благе страны. (Поэтому хотя нынешним шестиклассникам и нравится гоголевский Остап, живший исключительно интересами товарищества, они не осуждают Андрия, мечтавшего о любви, то есть о личном счастье.)

Особенно другие, чем были мы, сейчас девочки. В сочинении на тему «Что такое счастье?» (помните, что на эту тему написала героиня фильма «Доживём до понедельника»? «Я хочу иметь двух мальчиков и двух девочек») они заявляют: «Я не хочу сидеть дома и нянчить детей», «Счастье – это движение, развитие, самореализация, успешность».

Они осуждают Наташу Ростову четвёртого тома – располневшую, опустившуюся, «плодовитую самку», им – будете смеяться – больше по душе эмансипе Вера Павловна с её швейным бизнесом, а из пары Обломов –Штольц они почти единогласно выбирают последнего.

В сочинении на тему «Что такое любовь?» или – как вариант – «О, как убийственно мы любим» они (в первую очередь опять-таки девочки) настолько искренни, что становится неловко: как будто под­смотрел в замочную скважину или подслушал исповедь.

Главное отличие этих сочинений от наших в том, что мы писали о любви как о грядущем, между тем как они – как о случившемся.

Практически у всех старшеклассников опыт любви уже был.

«Любовь – это очень больно, и я больше не хочу». Вот что они вынесли из этого опыта. (Они вообще очень боятся всякой боли, дискомфорта, страданий.)

При этом у них обострённое чувство справедливости. Почти все ученики 6-го класса написали, что Дубровский, ставший разбойником, прав и что они на его месте поступили бы так же.

(Только один ученик написал, что «месть – это тупик».)

А одиннадцатиклассники в сочинениях «Прав ли Блок?» (в смысле: Блок, принявший революцию и сотрудничавший с ней, Блок – автор статьи «Интеллигенция и революция») и «Кто идёт впереди двенадцати?» написали, что, конечно, прав, потому что «революция, несмотря на свою жестокость, имела целью ликвидировать несправедливость и была неизбежна» и что впереди двенадцати, разумеется, идёт «Иисус Христос – защитник всех труждающихся и обременённых».

(И опять-таки только одна ученица написала, что революция – это плохо, «потому что нельзя счастье одних строить на крови других».)

Я искренне рада, что в школу вернулось выпускное сочинение. Потому что по большому счёту это сочинение не по литературе. Это сочинение о себе.

А разве не самое важное для человека – разобраться в себе самом?

А «литература – только повод», как когда-то написала я в одном своём стихотворении.