«Софью Андреевну могла сыграть Мерил Стрип»

КИНОМЕХАНИКА

На 33-м ММКФ состоялся показ фильма Майкла Хоффмана «Последнее воскресение» с Хелен Миррен и Кристофером Пламмером в главных ролях. Экранизация романа Джеймса Парини о супругах Толстых была номинирована в пяти позициях на премию «Оскар» и на «Золотой глобус», удостоена наград нескольких международных кинофестивалей. В свете нечастых (и, увы, по большей части неудачных) попыток зарубежных кинематографистов обратиться к русской теме этот фильм заслуживает внимания. Продюсер фильма Крис Карлинг, основатель британской кинокомпании Zephyr Films и участник Международного форума финансирования киноиндустрии, прошедшего в рамках ММКФ, дал «ЛГ» эксклюзивное интервью.

– Как фильм восприняла публика?

– Фильм прошёл действительно по всему миру и был хорошо принят зрителем. Я как продюсер вполне доволен результатом на сегодняшний день, но прокат фильма ещё не закончен. Можно смело говорить об успехе в США – на удивление очень хорошие цифры, в Австралии и Новой Зеландии замечательно, в Германии фильм очень тепло приняли, Англия, Испания, Италия и Япония принесли хорошие сборы. Только во Франции фильм принят, естественно, хуже: французы вообще плохо воспринимают чужую историю, а русскую историю «на американский манер» им просто трудно понять… Как продюсер я был к этому готов.

– Нередко свободное обращение с фактами, трактовка иностранцами чужой национальной темы привносит в материал, скажем так, неточности, что всегда возмущает носителей той культуры, которые понимают, о чём речь. В этом смысле вы не боялись браться за такой «опасный» проект?

– Конечно, мне известны подобные случаи, это печально. Но нас очень вдохновил Андрей Кончаловский, который присоединился к проекту ещё на ранней стадии. Изначально было нами задумано большую часть фильма снимать в Ясной Поляне. Я встречался по этому поводу с Владимиром Толстым, приезжал специально в Ясную Поляну, и по двум причинам мы с ним вместе решили, что снимать картину там не будем. Во-первых, очень трудно снимать кино в музее, там же всё нужно сохранить в идеальном состоянии. А съёмочная группа – это нашествие инопланетян! Во-вторых, это был очень сложный проект с точки зрения финансирования. Потому что когда ты выходишь на дистрибьюторов и говоришь им, что собираешься снимать картину о супругах Толстых, эти переговоры быстро заходят в тупик. В результате основную поддержку мы получили в Восточной Германии. Одним из условий в получении значительной доли финансирования было проведение съёмок там.

– А почему картина не вызвала интереса со стороны возможных инвесторов?

– Потому что последние 50–60 лет подобного рода фильмы финансировались в основном национальными телекомпаниями. Но дистрибьюторы в России не очень заинтересовались, не веря в конечный результат.

– Странно, что фильм не был интересен даже телевизионщикам…

– Лет двадцать назад художественных фильмов по телевизору зрители смотрели намного больше. А сейчас в сетках каналов стоят в основном спорт, развлекательные шоу, новостные блоки…

– Значит ли это, что биографические фильмы теряют аудиторию, а исторические персоны перестали привлекать внимание современного зрителя?

– Да, к сожалению. Мы живём в эру Интернета, люди перестают читать книги… Но я к нашему фильму отношусь не как к биографическому, а как к истории семьи. Подобные истории мы всегда можем рассматривать применительно к себе, к своим собственным взаимоотношениям. Это более широкий план.

– Иными словами, вы переносите акцент и обобщаете ситуацию?

– Да-да, совершенно верно. В принципе в каждой семье происходят ссоры, споры, проблемы с наследством… Но при этом люди продолжают нуждаться друг в друге, продолжают любить, мучая друг друга….

– Это продюсерский ход для привлечения зрителя?

– Нет, это позиция режиссёра (Майкл Хоффман также автор сценария фильма. – Авт.). Меня как раз изначально больше привлекали политические вопросы, идеи толстовства, их обсуждение в картине. А режиссёра интересовали человеческие проявления, личностные характеристики, чувства и отношения. Я не вмешивался.

– Вы не хотели воспользоваться этим правом или не было необходимости?

– Если я задумал проект и это мой фильм, то я всё делаю, как хочу. Майкл Хоффман пришёл ко мне со своей идеей, и мы делали так, как он задумал. Я присутствовал на всех этапах производства картины. Но продюсер всегда должен понимать: фильм не может получиться лучше, чем его сделает режиссёр. Хороший продюсер никогда не вмешивается.

– А по каким критериям подбирались актёры?

– Мы не искали особого внешнего сходства. Главное – чтобы актёры смогли передать характер, создать образ – непростой и неоднозначный. Или вы думаете, что мы должны были постоянно сравнивать актёров с фотографиями наших героев? Вероятно, режиссёр ответил бы на ваш вопрос иначе. Но я могу ответить только с точки зрения продюсирования. В принципе, чтобы получить необходимое финансирование для фильма, существует маркетинговая процедура предпродаж. В различных регионах нужно учитывать определённые факторы, чтобы эта процедура прошла успешно. И вот кандидатура Хелен Миррен на главную роль явилась такой замечательной составляющей нашего проекта, когда имели значение и её профессиональный авторитет, и её известность, и обладание «Оскаром». И она во многих регионах действительно обеспечила нам успех. Открою вам маленькую тайну. Перед нами изначально стоял непростой выбор: пригласить на роль Софьи Андреевны Мерил Стрип или Хелен Миррен! Но европейцы хотели увидеть в картине европейку.

– На ваш взгляд: помог ли Хелен Миррен справиться с этой сложнейшей ролью тот биографический факт, что у неё русские корни, что она внучка полковника царской армии?

– Мы подумали, что это обстоятельство привлечёт её к роли, то есть в первую очередь эта роль будет интереснее для самой Хелен Миррен. И она действительно была искренне растрогана нашим предложением. Я думаю, что косвенно такие тонкости играют свою роль. Это также вопрос отношений…

– Скажите, Андрей Кончаловский как сопродюсер привлекал российскую сторону к этому проекту?

– Он выступил как сопродюсер, но его в большой степени привлекло к проекту режиссёрское видение, подход к материалу Майкла Хоффмана. Андрею понравилось, что это был именно английский взгляд на очень русскую историю. Он быстро подключился к проекту, сам нашёл значительные средства для картины. Мы построили все декорации в Германии и были связаны в определённой степени обязательствами перед немецкой стороной, и Андрей поддержал это – сказал, что так будет и дешевле, и удобнее. Но единственное и твёрдое условие с его стороны – композитор и музыкальные темы должны быть русские. Так у нас появилась музыка Сергея Евтушенко из Санкт-Петербурга, и записана она была также в Питере.

– Вам известно, как воспринял этот английский взгляд на своего прадеда Владимир Толстой?

– Поначалу он очень осторожно к этому проекту относился. Потом Владимир приехал к нам на съёмки в Германию – это были сцены на станции Астапово, которую мы воссоздали. Ему всё очень понравилось, он остался доволен. Премьера была в Америке, он прилетел к нам туда, и фильм пришёлся ему по душе. Потом Владимир сам организовал показ в Ясной Поляне, и я знаю, что он всячески картину поддерживает.

– Как вы сами оцениваете свою работу?

– Продюсер должен снимать картины, которые ему самому нравятся. Этот фильм я могу смотреть много-много раз, чувствовать его энергетику, испытывать сильные эмоции каждый раз. И знаете, я смотрю его не как продюсер, знающий все детали проекта, а как простой зритель…

Беседовала Арина АБРОСИМОВА