«Неправильная» фамилия Апполонов
Если писатель не только пишет хорошо, но и читает предшественников-коллег, он, по моему мнению, настоящий писатель. Мне 80 лет, я числюсь в настоящих писателях, но что-то последнее время не испытываю особой радости от знакомства с разрекламированными с помощью различных премий «действующими моделями художественных произведений». (Определение писателя Александра Кабакова, Царствие ему Небесное.) Рассчитанных скорее не на вечность, а на американизированную коммерческую литературу, приносящую доход, как это и должно быть, наверное, при капитализме, который вдруг обрушился на нашу грешную советскую землю.
Я предпочитаю искать настоящее в рукописях, которых тоже читаю много. Ибо долгие годы вёл творческие семинары в легендарных Липках, теперь служу в замечательном Литературном институте, куда меня, кстати, в юности не приняли два раза. Но я не в обиде. Ведь только сейчас Литинститут стал под руководством ректора, выдающегося писателя Алексея Варламова, уникальным учебным заведением, подобных которому нет в мире. Ибо здесь не «учат на писателя», а ограняют драгоценные камни таланта, если кому Бог эти таланты дал, соблюдают Конституцию РФ, наконец-то прямо запретившую цензуру и единомыслие… «Деревенщик» ты или «космополит» – неважно. Под солнцем родины всякому найдётся место, а идеология у НАСТОЯЩЕГО одна – писать как можно лучше.
Дмитрий Апполонов, мужик из города Горький, ныне живущий в подмосковном Лыткарине и уже имеющий одно высшее образование, вполне достоин того, чтобы учиться на Высших курсах Литинститута, которые окончили в своё время такие мэтры литературы, как прозаики Астафьев, Айтматов, Личутин, драматург Вампилов, поэт Левитанский.
Апполонов пока что знаменит в литературе только тем, что корректоры непременно правят его фамилию, избавляясь от двойного «п», записанного, как в старину, неизвестным, скорее всего, малограмотным писарчуком в загсе при его рождении в 1978 году.
Но он уже умеет писать и пока что всё время экспериментирует, в чём читатели любимой мною «Литературки» имеют шанс убедиться, прочитав этот его короткий рассказ «на военную тему», резко отличающийся от сочинений халтурщиков и конъюнктурщиков. О войне и солдатах великой многонациональной России, которую мечтают победить только дураки, ибо сделать это невозможно, в чём мир уже убеждался не раз. И нечего надеяться на грязное чудо собственной победы над нами, живущими, с их точки зрения, не так, КАК ПОЛОЖЕНО! Верящими не только в Христа, но и в свою страну.
У писателя Апполонова, как и у всей нашей родины, есть будущее. Запомните эту «неправильную» фамилию!
Евгений Попов,
прозаик, драматург, эссеист, один из основателей Русского ПЕН-центра, профессор Литературного института
Сомэ
Дмитрий Апполонов
Родился в 1978 году в Нижнем Новгороде, проживает в г. Лыткарино Московской области. По основной профессии – юрист. Пишет прозу. Обучался в Школе писательского мастерства журнала «Вопросы литературы» на семинарах Ольги Новиковой и Сергея Белякова. Участник Литературной лаборатории «Красная строка» (МГО СПР). Член литературного кружка Евгения Попова. Победитель Международного литературного конкурса «На крыльях грифона», Международного Грушинского интернет-конкурса, Всероссийского литературного конкурса прозы им. В.Г. Корнилова. Лауреат Международного фестиваля-конкурса «Русский Гофман», Международного литературного конкурса «Петроглиф», Международного литературно-музыкального фестиваля «Под небом рязанским», Международной премии в области литературы и культуры «Служитель музы», Международного литературного конкурса им. Уолта Уитмена, Международного литературного конкурса прозы и поэзии «Пласты и Глубины» (Союз писателей ДНР) и др.
Гром бил из-под земли. Духи – злые, мстительные – вырывались наружу, разбрасывая мёрзлую землю и останки человеческих тел. Едкая гарь схватила за горло, не давая вздохнуть.
Духи метались над белой пустошью, выискивая живых. Семён зарылся в снег, обжигаясь щекой о ледяную корку. «Сомэ! Сомэ-э!..» – они искали его, звали прежним именем. – Ууууу-ух!
Духи охотились. Рвали плоть. Выли, захлёбываясь кровью.
Семён сполз в воронку. Гул приближался. Они! Земля содрогнулась снова – ближе. Камни взлетели и осыпались на Семёна, застучав по каске.
– Ууууу-ух!
– Ууууу-ух!
Он почувствовал ледяной укол под рёбра – духи нашли его. От их вопля заложило уши. Сейчас! Семён вскочил и бросился назад. Туда, где не пахло смертью.
– Куда?! Стой! Приказа не было! – чьи-то пальцы вцепились в плечо.
Он обернулся. Его держал Каменный Человек. Лицо – как скала, глаза – щели во льду. Изо рта летели слова, тяжёлые, чужие и били по Семёну. Он видел только оскал, чувствовал только мертвящую хватку. Вой – стремительный, нарастающий. Духи спешили к нему как к зверю, пойманному в ловушку.
– А-а-а!.. – Семён дёрнулся, заскользил валенками, рванулся, побежал. Раскалённый ветер поднял и швырнул его вниз. Там, где он только что стоял, где оставался Каменный Человек с открытой пастью, чёрная земля смешалась с красным снегом. Духи с воем умчались прочь, насытившись.
Семён лежал, слушая стук своего сердца, и смотрел на луну в разорванном небе. Холодную. Нетронутую.
* * *
Семён сидел в окопе, привалившись к мёрзлому скату. Лезвием ножа ковырял ледяную корку на затворе винтовки. Рядом опустился на корточки смуглый человек. Глаза – чёрные тёплые угольки остывающего костра.
– Я Левон! – человек ткнул себя в грудь. – Ереван! – махнул рукой куда-то за спину.
Семён отложил нож. Смотрел молча.
– Ну? А ты кто? Откуда? – смуглый улыбнулся во все зубы и хлопнул Семёна по плечу. – Не понимаешь по-русски?
– …Сомэ.
– Как-как?
– Се-мён.
– Вот и познакомились, Семён! – Левон залез рукой под ватник и достал оттуда плитку в блестящей обёртке. Негнущимися пальцами бережно развернул шелестящую фольгу и отломил кусочек. – Держи, брат!
На ладонь упал тёмный квадратик, твёрдый как камень. Семён поднёс его к лицу и вдохнул запах, тёплый, как земля после дождя. Положил в рот и зажмурился. Сначала – горечь ивы. Потом – сладость таёжного мёда и перезрелой морошки. Камень таял во рту, и он растворялся вместе с ним.
На обёртке в лунном свете дрожали стены с зубчиками, а над ними – башни, как скалы.
– Москва! – Левон кивнул, видя, как Семён разглядывает звёзды над башнями. – Ты был в Москве? – он широко развёл руки. – Город! Большой! Красивый! Дома – до неба!
Семён водил ногтем по выдавленным на фольге зубчикам стен. Сказал, будто пробуя на вкус:
– Мо-сква.
– Да! Наша столица, брат! После победы поедем вместе! Я тебе всё покажу! Она здесь, рядом! – Левон протянул руку.
Семён повернул голову в направлении руки. Увидел луну, застывшую над ними в ледяном небе.
– Мо-сква.
Небо расколола красная ракета. В уши врезался пронзительный свист.
– Рота-а-а-а!.. В атаку! Вперёд! Вперёд!
Отовсюду поднялись белые тени и заскользили по мерцающему снежному насту. Левон вскочил с серым лицом.
– Вперёд… – и рванул, пригнувшись, в дым и грохот.
Семён посмотрел на луну и поднял винтовку.
– Ура-а-а-а!.. – его тащило вперёд, он бежал, спотыкаясь о мертвецов. Перед ним мелькал ватник Левона. Семён держался за ним, след в след, ноги сами находили твердь среди развороченного снега.
Впереди заухало. Духи снова вышли на охоту.
Семён упал в снег. Отплёвываясь, вжался щекой в ледяной приклад. В лунном свете суетились бледные тени.
Он замер. Выдох.
Тень дёрнула головой и, взмахнув руками-крыльями, откинулась назад.
– Ууууу-ух! – совсем рядом.
Внутри похолодело, и Семён крепче сжал винтовку.
В прицеле мелькнула каска. Он расслабил руку.
Выдох.
Каска с брызгами слетела и покатилась по насту.
– Ууууу-ух! – в спину ударили куски мёрзлой глины. Он пополз вперёд в удушливом дыму.
Захлёбывающийся стук – и тут же яркие зелёные струи впились в землю перед его лицом, зарыскав из стороны в сторону. Белые тени валились в чернеющий снег с хрипом и криками. Семён, замерев, смотрел, как струи рвут небо прямо над его головой, ныряя вниз и вздымая столбики снега. Духи тянулись к нему, силясь достать.
За спиной раздались рёв и металлический лязг. Исполинский зверь катился по мёртвым и живым, поводя дулом, словно принюхиваясь. Замер на мгновение – и выдохнул огнём туда, где бил пулемёт, разворотив землю и раскидав серые клочья. Хрипло взвыл и пополз дальше.
Семён лежал среди вспоротой земли и смотрел, как зверь яростно прорывается вперёд. За ним, медленно отрываясь от снега, вставали сгорбленные белые тени.
Удар! Звонкий, оглушающий. Зверь дёрнулся.
Ещё удар! Встал, испустив растерянный стон.
Из него потёк чёрный маслянистый дым, заливая небо. Белые тени дрогнули. Отшатнулись. Побежали назад, спотыкаясь и падая.
Последний отсвет луны погас в глухом чёрном дыму.
* * *
Младший лейтенант Кузнецов опёрся ногой о ящик, уложив планшет сверху. Водил огрызком карандаша.
– Саркисян Левон! Видел кто?
– Убит. Очередью прошило, – отозвался кто-то. – Они с этим… чукчей вместе бежали, как его… Семёном. Ну и…
Кузнецов провёл жирную черту поверх.
– А чукча?
– Не видел. Да тоже прихлопнуло, наверное.
Младший лейтенант пробежал глазами по списку. Вычеркнул и Семёна.
…Огонёк щелчком вспыхнул в скрюченных пальцах, выхватив из темноты обмороженное лицо. Немец затянулся, поднял голову и выпустил струйку дыма в лунный диск. Сплюнул под ноги.
Вдруг вздрогнул, пошатнулся и медленно осел.
Из-за его спины шагнул Сомэ. Оттащил тело в сугроб, вытер нож о немецкую шинель. Бросил взгляд на луну. Духи молчали.
2025 г.
