Сомнениями душу не тревожь

Дмитрий Мизгулин

(Санкт-Петербург – Ханты-Мансийск)

* * *

Молюсь исправно Богу. Но

Не вяжутся слова молитвы.

Душа – как будто поле битвы,

В ней всё огнём опалено.

Горит в ночи моя свеча.

Казалось бы – читай, внимая,

Но, вещих слов не понимая,

Бросаю книгу сгоряча.

Но слышу – я ещё не глух, –

Как тень звезды скользит по крыше.

Господь, верни мне скорбный слух,

Чтоб сам себя я смог услышать.

* * *

В урочный час, намеченный судьбой,

Созвездия снежинками кружили…

Зачем, скажи, мы встретились с тобой?

Но всё же хорошо, что вместе были.

Мир погрузился в сумрачную мглу,

Но две звезды погасшие шептались.

Из-за чего расстались – не пойму.

Но всё же хорошо, что мы расстались…

Сомнениями душу не тревожь.

Остынувшее сердце не обманешь.

А если в жизни что-то и поймёшь,

То всё равно счастливее не станешь.

Приемли всё, что ниспослал Господь.

И что бы в этой жизни ни случилось

И ясный день прими, и непогодь

И жизнь, как бы нечаянную милость.

* * *

Славянства вековая связь

Оборвалась вчера случайно.

Идут на бой, благословясь

Под сенью храмов православных.

И с этой стороны, и с той –

Одни Иваны да Миколы…

Как беспощаден этот бой.

Как бесконечны эти долы…

Мы все отныне на войне.

Душа немеет. Сердце стынет.

Молчат в гнетущей тишине

Многострадальные святыни.

И поле русское в крестах…

За что кровавая расплата?

С одной молитвой на устах

Идёт на битву брат на брата…

В ночи растает птицы крик.

Метут кровавые метели.

Смотрели все на Божий Лик,

Да только Бога не узрели.

И будет лютый враг разбит,

И в тишине, во мгле смертельной

Уверен каждый, что хранит

Его от смерти крест нательный.

* * *

Жизнь моя от края и до края

Расплескалась в мареве огней.

Я живу и больше не считаю

Сентябрей своих и октябрей.

Словно кто покрасил эти клёны,

На берёзах золото и медь.

Я старею так непринуждённо,

Что совсем не страшно мне стареть.

Сложные решаются задачи,

И непредсказуем путь светил.

И конечно, выглядят иначе

Женщины, которых я любил.

Уповаю я на Божью милость

И смиряюсь на закате дня.

Но совсем никак не изменились

Женщины, любившие меня.

Отчего такое – сам не знаю.

Восхищаясь, на тебя смотрю.

Догораю тихо, догораю,

Возвращаясь в молодость свою.

* * *

Над немыми далями чужбины

Прочертил пространство самолёт.

Подо мною горы и долины.

Бесконечность океанских вод.

Я лечу опять над миром сонным

По волнам небесным бытия.

По квартирам съёмным и подённым

Расплескалась молодость моя.

Был и я – весёлым и упёртым.

Делал всё, что можно и нельзя.

По вокзалам и аэропортам

Разлетелись близкие друзья.

Бестолковым сумрачным влеченьем

Ветер вечных странствий – мимо мчи…

Озарится пусть душа свеченьем

У иконы таящей свечи.

И наступит тишина такая,

Что услышу, сердце затая,

Как сама себя превозмогая

Дышит тяжко русская земля.

* * *

Беда не приходит одна.

Казалось, терпенью нет мочи.

Застынешь в слезах у окна

В глухие бессонные ночи,

А там за окном – непогодь,

И вьюга хохочет и злится…

Надеждой последней – Господь,

И только осталось – молиться…

Житейской зимы холода

Пусть сердце твоё не остудят.

О Господе помни всегда,

И он о тебе не забудет…

* * *

Вострýбят ангелы – пора.

И никуда уже не деться.

Как будто кто-то со двора

Тебя домой зовёт – как в детстве.

Как будто ветер прокричал

Перед последнею разлукой,

Но в прошлом всё – вокзал, причал

И счастье вперемешку с мýкой.

И полетит душа, легка,

Туда, где обитают души,

За грозовые облака,

Вослед за лайнером воздушным.

Растает боль, исчезнет страх

И груз земного притяженья,

Ослепит солнце в небесах,

Но ты останови мгновенье.

И на секунду оглянись –

Быть может, это всё приснилось:

И это небо, эта высь,

Как бы нечаянная милость.

Земные дни во мгле верша,

О небе думает душа.