Сожжёт ли ИИ систему образования?

Николай Пирогов, доктор экономических наук, профессор

Искусственный интеллект вторгся в науку, технику, искусство, управление, военные действия. Острее всего влияние ощутимо в образовании. Ведущие эксперты заявляют: ИИ кардинально изменит – или даже уничтожит – систему преподавания. Декан экономического факультета МГУ Александр Аузан утверждает: ИИ способен  сжечь  систему образования за пять лет. Так ли это?

Тревоги обоснованны

Основания весомые: ИИ знает учебные предметы лучше любого преподавателя и способен объяснить, переформулировать, подобрать сотню примеров за секунды. Более того: желающий может получить знание без учителя за считаные минуты работы с компьютером. В своё время Стив Джобс обещал «поместить все учебники в смартфон». Он не успел, но реальность сделала это вместо него.

Сегодня в отношении ИИ есть две позиции: 1. Широко использовать величайшее достижение прогресса. 2. Максимально ограничить применение, пока не поздно.

Сошлюсь на мнение Илона Маска: «С ИИ надо обращаться аккуратно. Мне даже всё больше кажется, что над ним необходим постоянный надзор. На национальном или даже международном уровне. Чтобы застраховать нас от совершения какой-нибудь глупости. Развивая ИИ, мы пробуждаем к жизни демона». И это говорит умный, но довольно циничный делец. Значит, есть резон.

Чтобы рассуждать предметно, надо разобраться, а что это такое  – искусственный интеллект? Специалисты разъясняют: правильнее говорить об искусственных  интеллектуальных системах  (ИИС). Академик И.А. Каляев утверждает: никакого искусственного интеллекта нет. Есть компьютерные программы, которые всё сложнее и быстрее. Вспомним латинскую основу слова «интеллект»: рассудок, познание, внимание и, главное, способность мыслить. Это свойство человека, а не машины. Компьютерные программы усиливают интеллектуальные возможности человека – в первую очередь за счёт обработки огромных массивов информации. Пример: суперкомпьютер Deep Blue, анализировавший до 200 миллионов шахматных позиций в секунду, в 1997‑м обыграл Гарри Каспарова. Но мыслил ли Deep Blue? Нет. Превосходил человека в скорости – да.

Большинство достижений ИИС связано с быстродействием. И здесь, увы, успехи РФ скромны. По компьютерным мощностям Россия занимает 10‑е место, отставая от США и Китая в 30–40 раз. Глобальные инвестиции в ИИС с 2000 по 2025 год выросли более чем в пять раз и достигли 500 миллиардов долларов. Из них США – 300 млрд, Китай – 125 млрд, ЕС – 45 млрд, Россия –  0,1 млрд.

Роль учителя меняется

Как любое крупное достижение, ИИ пробивает себе дорогу. Но вот контроль и разумные ограничения необходимы. Круг проблем огромен: возможный тотальный плагиат в научных, литературных и студенческих работах; юридическая неопределённость с авторством (кто создал текст – некий автор или нейросеть?); опасность закрытия целых профессиональных областей из-за поспешного внедрения ИИС.

Есть и такой вопрос: чьи ИИС используют наши граждане? Если зарубежные, рискуем получать ответы, неприемлемые для нашей системы ценностей. Выход один – создавать свои. Пока этого нет – учить работать с ИИ осознанно, а не панически запрещать.

Кроме прямого влияния на систему обучения ИИ высветил и обострил ряд проблем, копившихся в средней и высшей школе десятилетиями.

В былые времена учитель – абсолютный авторитет, почти жрец. Книгопечатание поколебало монополию: знание стало возможно получать из книг. Но авторитет учителя оставался высоким – он создавал на уроке атмосферу творчества. Это ярко отразил живописец Н.П. Богданов-Бельский в известной картине «Устный счёт. В народной школе С.А. Рачинского» (1895 г.).

Особо сейчас меняются вузы. Студент может получить конкретные знания через ИИ быстрее и полнее, чем на занятиях. Значит, роль преподавателя иная: не высказывать рутинные сведения, а объяснять проблемные, узловые моменты курса, учить мыслить, сомневаться, доказывать. Это дано не каждому – нужны дар и особая подготовка. Будущее – за творческим подходом, за умением выделять и доносить главное.

«Глаза в глаза»

Преподаватель – у экрана, студенты – дома. В период пандемии это было оправданно. Но эффективность такой формы обучения всё же была невысока. Контакт «глаза в глаза», атмосфера аудитории – незаменимы. Однако нужно ли по старинке проводить долгие аудиторные занятия, когда технические средства и ИИ берут на себя информнагрузку? На мой взгляд, нет. Приведу случай из своей практики – случай 20‑летней давности. Мы подготовили мультимедийное пособие: бумажная книга на 200 страниц и диск с моей голосовой записью. Ректор университета высоко оценил работу, но, когда я предложил заменить аудиторные часы двумя-тремя установочными лекциями (и так же по другим предметам), а основной объём поручить дискам, он возразил: «Это невозможно. Предложение разумное, но, если его принять, придётся сократить половину преподавателей». Словом, возникает немало такого рода вопросов, и это надо учитывать, хотя сейчас уже вряд ли кто-то сумеет веско возразить против внедрения подобной организации преподавания.

При этом, на мой взгляд, организационная структура вузов устарела и не соответствует времени. Вот вопрос: кто в вузе напрямую отвечает за качество обучения? Ректорат и деканаты? Это органы административные и отвечают за организацию учебного процесса. Научные кафедры? Но они в ответе за качество подготовки по ограниченной группе учебных дисциплин. Видимо, настало время всесторонне обсудить вопрос реконструкции оргструктур инженерных и гуманитарных вузов, взяв за основу проверенные жизнью структурные построения в творческих учебных заведениях, основа которых – творческая мастерская (или класс). Выпускник мастерской С. Герасимова или М. Ромма – это знак качества, но и подтверждение конкретной ответственности руководителя. Немало примеров в технической сфере. Ученики из лабораторий Н. Бора, Э. Резерфорда, Л. Ландау – подтверждение успешности принципа подготовки специалистов в организационно обособленной научной структуре, во главе которой стоит известный реальными достижениями учитель.

Ещё одно свидетельство новых возможностей ИИ: уже сейчас пересматривается отношение к домашним заданиям школьников. Сколько было сломано копий по этому поводу! После 5–6 часов в классе ребёнка вынуждали трудится 2–3 часа дома. Мол, для освоения учебных программ школьных часов мало. Сейчас ИИ делает институт домашних заданий бессмысленным, поскольку выполнить их можно несколькими кликами на компьютере.

Не много ли 11 лет?

Думаю, отразится ИИ и на сроках обучения. В СССР среднее образование сначала было девятилетним. С 1932‑го стало десятилетним. В 1980‑е перешли на одиннадцатилетку. Время диктовало своё. Но, по-моему, всё более очевидно: действующее поныне положение об обучении в школе 11 лет устарело. Это касается и юношей, и девушек, а также обусловлено возможностями, которые открывают системы ИИ. Возвращение к десятилетке стоило бы подкрепить внедрением эффективных методик обучения. Например, методики Виктора Фёдоровича Шаталова. Суть её известна преподавателям, как и результаты: курсы геометрии, физики, тригонометрии, алгебры школьники осваивали менее чем за месяц. Методика Шаталова с успехом могла бы применяться и в вузе. Уместен вопрос: что же мешает? Ответ, по-моему, прост: нужно кардинально пересматривать сам процесс обучения и, что самое главное, получить преподавателей нового типа. Задача трудная и, похоже, пока не по плечу нашим руководителям от образования. При этом есть ещё тема «ИИ – ЕГЭ», но она требует отдельного рассмотрения.

Кого мы готовим

Отмена Болонской системы, искалечившей наше образование, – благо для страны. Но конкретных действий по её ликвидации пока не видно. По-прежнему проводится приём в бакалавриат и магистратуру. Конечно, время покажет, но заявка на возвращение к отечественным традициям даёт надежду. При этом пока остаётся без решения не менее важная проблема. Многие не зря вспоминают слова бывшего министра образования Андрея Фурсенко, произнесённые ещё в 2007‑м:  «Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца. Наша задача – взрастить квалифицированного потребителя, способного пользоваться результатами творчества других».

Считаю, именно в следовании этому тезису – корень всех проблем и споров об ИИ, ЕГЭ, сокращении часов, удалёнке. Без чёткого ответа на вопрос  «кого мы готовим»  любые реформы будут косметическими. Если ответ – потребителя, тогда ИИ реально может вытеснить учителя, а наше образование станет обычной услугой. Если ответ – творца, тогда роль педагога получит шанс ощутимо возрасти, а информтехнологии станут одним из инструментов подготовки новых поколений к полноценной жизни. Был бы рад продолжению дискуссии на эту тему на страницах «ЛГ».