«Сталинградские струны» Маргариты Агашиной

Елена Агашина

Имя и негромкий поэтический голос Маргариты Агашиной были на слуху у любителей поэзии второй половины ХХ века. Песни же на её стихи – «Что было, то было», «А где мне взять такую песню», «Подари мне платок», «Растёт в Волгограде берёзка», «Солдату Сталинграда» – слышны и поныне, счастливо растворившись в народной памяти и зачастую утратив авторство, что Маргариту Константиновну не только не расстраивало, но почиталось ею как драгоценная для поэта награда.

Однако прежде чем всё это произошло, в её жизнь судьбоносно ворвался Сталинград. Впервые приехав сюда весной 1951 года, недавняя выпускница Литинститута, приверженная «тихой лирике», не подозревала, как мощно зазвучат в её жизни и стихах «сталинградские струны», а легендарный город-солдат, город-герой, город-строитель, город-хлебороб станет её Судьбой на ближайшие полвека. И уже навсегда…

«Его судьба, его люди, его матери и вдовы, его стройки, дороги, его необъятные, нелёгкие поля, – писала Агашина, – учили и учат меня жить, быть там, где все, горевать и радоваться вместе со всеми, не жалеть себя, оставаться самой собой». У неё получалось. И не без участия «Сталинградской правды», в качестве корреспондента которой поэтесса делала в славном волжском городе первые «пробы пера». Через годы, уже став в Волгограде известным, уважаемым «своим» человеком, она отблагодарила областную газету добрым словом: было за что!

«Сталинградские струны», в её понимании, обязывали быть не только поэтом. Но непременно гражданином. Стихотворения о любви рождались, становились песнями. Книги лирики выходили в Волгограде, Москве. Но этого было мало. Поэтесса выступала с публицистикой в прессе, вела авторские программы на радио и телевидении. Была причастна к начертанию имени Михаила Кульчицкого («Не до ордена. / Была бы Родина / с ежедневным Бородино») на одном из мозаичных знамён Зала воинской славы на Мамаевом кургане. Встречалась с читателями на предприятиях и полевых станах, в вузах, школах, пионерских лагерях. Дорожные блокноты были испещрены названиями дальних уголков бескрайней Волгоградской области, куда – бывало и такое! – приходилось добираться, толкая буксующую в грязи машину…

Ей важно было «читателя почувствовать плечом». Особенно того, на ком Земля держится. И так хотелось, чтобы читатель, как и она, однажды ощутил в груди «сталинградские струны». Не просто любовь к прекрасному городу на Волге, где довелось родиться, жить. Но сопричастность его полной трагизма героической судьбе и свою высокую миссию – хранить Память о тех, кто отстоял его от лютого врага, поднял из пепла. Передавать эту Память потомкам.

«Сталинградские струны» слышны во многих стихотворениях волгоградской поэтессы. Не только о войне, о ратном подвиге, о солдатской славе. Они и о любви. И о разлуке. О городе. О Волге. О взрослых и детях. О вынесенном ею из детства ощущении своей страны одной большой семьёй. Родиной. С самой что ни на есть прописной буквы, кем бы она ни оспаривалась.

Эти стихотворения читатель найдёт в новой книге Маргариты Агашиной вместе с юношескими (1941–1942), не публиковавшимися ею при жизни и ставшими начиная с 24.02.2022 более чем актуальными. Вместе с эссе «Мамаев курган» (1978), составившим текстовую основу книги-фотоальбома (выдержала несколько изданий) и в полной мере решившим авторскую сверхзадачу: сказать своё «малое слово о нашей великой и вечной памяти». Вместе с рассказом об истории абсолютно реальной волгоградской берёзки с грустной, в отличие от написанной о ней песни, судьбой…

В мельчайших подробностях укажет поэтесса путь к ней. Но, как ни больно думать об этом, для сегодняшнего читателя это будет путь в никуда. Нет больше в Волгограде ни той берёзки-легенды, ни её шумевших кронами соседей – именных деревьев, в год 20 летия Победы посаженных у подножия Мамаева кургана родственниками, фронтовыми друзьями воинов, павших под Сталинградом и на других фронтах большой войны. Этот народный зелёный мемориал волгоградцы называли Парком вдов. Вместе с женщинами, не дождавшимися мужей с войны, деревья сажали, ставя рядом таблички с родными именами, матери и отцы, дочери и сыновья, сёстры и братья, фронтовики. Многим, так и оставшимся без вести о посмертной судьбе близких, дерево на обожжённой огнём войны земле заменило родную могилу. Заменяло…

С годами пришла в негодность система полива советских времён. Деревья – берёзка в их числе – засохли, и после «спила сухостоя» в 2013 году Парк вдов перестал существовать. Узнавая о гибели этих деревьев, этой легендарной берёзки, люди плакали…

Последующее масштабное благоустройство подножия Мамаева кургана охватило и территорию именных деревьев. На восьми гектарах нового мемориального парка «Победа» проходят значимые городские мероприятия. Постоянная экспозиция посвящена подвигу сталинградцев, восстановивших разрушенный город. Созданы условия для отдыха. Появилась новая зелёная зона. И ведь не поспоришь – жителям мегаполиса всё это во благо. Но бесспорно и то, что новая зелёная зона не заменит ту живую, горькую, не пафосную народную Память, шелестевшую над нашими головами листьями деревьев-судеб. Тополей, ясеней, акаций, катальп, берёз… И той волгоградской берёзки, что, став песней, облетевшей страну, почитавшейся неофициальным гимном города-героя, согрела, возвысила миллионы сердец. Но вот только в песне и осталась.

Что ж, тем больше оснований увидеть невозвратное прошлое глазами автора, писавшего о нём в настоящем времени. И не только автора. В пору всенародной популярности песен на свои стихи поэтесса получала море писем с лаконичным адресом на конвертах: Волгоград, Маргарите Агашиной. Это были не только благодарные отклики на понравившиеся стихи и песни, на книгу «Мамаев курган», но восприятие автора родным человеком. Близким другом, с кем делишься сокровенным.

Она этим дорожила. На иных конвертах – её рукой: «Ответила», «Послала книжку». На многих – «Хранить!», «Не бросать!», «Потрясающее письмо!», «Самое бесценное!», «Хранить и удивляться!..».

Хранятся и удивляют они и сегодня. Как феномен глубокой, притягательной личности Маргариты Агашиной, свидетельство ярко и не напрасно прожитой ею жизни. Как скол Времени с его ценностями, нравами, приоритетами. С его душой и мучительно-бережной Памятью о Великой Отечественной войне, пережитой большинством корреспондентов и адресатом. На всю жизнь ставшей для них точкой отсчёта добра и зла. Часть писем, хранившихся поэтессой всю жизнь, согревавших её на крутых виражах судьбы, представлена в новой книге. Они словно зеркало, в котором отразилась она сама, люди, щедро одарившие её своей любовью. И Время.

* * *

…Сравнительно недавно – в апреле 2021 года – у подножия Мамаева кургана была посажена юная белоствольная «сменщица» погибшей песенной берёзки. Низкий поклон потомкам Рыкуновых – пятерых братьев, четверо из которых не вернулись с войны, а единственный вернувшийся, Фёдор Иванович Рыкунов, посадил когда-то в их память берёзку, поставил рядом табличку с их именами и каждый год 9 мая приходил к ней вместе с родственниками, а потом и с Маргаритой Константиновной. Прижилась – и вновь растёт-таки в Волгограде рыкуновская берёзка! А значит, по-настоящему жива и песенная.

Но как же просится рядом с нею, вернувшейся на курган, некий памятный знак – напоминание сменяющим друг друга поколениям о том, «как это нужно солдату, чтоб кто-то над ним горевал…». Нужно – нашим солдатам, в прошлом себя не жалевшим и сегодня отдающим жизни за Россию в трудный для неё час. Нужно – в память наших сограждан, на чьих слезах поднялся здесь когда-то Парк вдов, пронзительная история которого, как и берёзки, не должна кануть в Лету.

Не должна. Ещё и потому, что давняя история посаженных на Мамаевом кургане деревьев-судеб с самодельными именными табличками возле стволов читается сегодня как прообраз Бессмертного полка, явившегося вслед за Парком вдов всё из тех же неисчерпаемых народных глубин.

Память об этом – сберечь бы.

Книгу Маргариты Агашиной «Сталинградские струны» готовит к выходу в свет Издательский дом «Звонница-МГ». В сборник вошли стихотворения разных лет, эссе «Мамаев курган», рассказы, письма. Воспоминания Инны Гофф, Константина Ваншенкина, Наума Коржавина, Тамары Жирмунской, других коллег, друзей поэтессы.