Старушечьи вечера в избе Ростовых

У кого-то может возникнуть подозрение, что критические публикации о деяниях Переверзина почти во всех центральных СМИ – это заказ некой противоборствующей ему литературной группировки. Другие пожмут плечами: да что вы пристали к этому Переверзину? Заняться, что ли, нечем? Он не лучше и не хуже, чем все. Литературными достоинствами не блещет, но хозяйственник крепкий. Отстаньте уже от него…

Лично я считаю, что появление Переверзина на руководящих должностях в литературном мире – событие из разряда апокалиптических. И вина в этом не столько его самого, сколько всех нас. Всё, что напишу дальше, прошу расценивать как открытое письмо к тем, кто голосовал за него, кто подписывал инспирированные им письма и кто собирается поддерживать его дальше.

Я утверждаю, что Переверзин абсолютно не соответствует занимаемым им должностям в общественных писательских организациях.

Во-первых, он абсолютно беспомощен как литератор. Его стихи – не просто графомания, – это образец того, как человек абсолютно лишён представления о значении слов в русском языке. Вот пример.

Моя изба, ты рыбу удишь,

Растишь и овощ, и зерно.

Кто-нибудь видел, кроме как в кошмарах, такую избу? Об отношении Переверзина к поэтическому творчеству красноречиво свидетельствует его тирада, которую он лет десять назад адресовал мне, совсем молодому тогда поэту: «Что вы там, молодёжь, пишете сами, мучаетесь! Я вот поеду на две недели в отпуск, напишу 70 стихов – и в редактуру их сдаю. А вы чересчур надменны. Всё сами хотите. Гордыня это! Поэтому-то у меня и лучше вас всех получается».

Ко всему прочему, он совершенно не разбирается ни в литературном, ни в политическом, ни в каких-либо ещё процессах, происходящих в обществе. Так, на одном из съездов МСПС, читая, само собой, не им написанный доклад, он в фамилии писателя Льва Кассиля произнёс первый слог как ударный, Олжаса Сулейменова назвал коротко, не без интимности, Сулейман, а «Стружские вечера поэзии» обозвал «Старушечьими вечерами поэзии». Такое могло случиться лишь с человеком, впервые в жизни видящим эти слова написанными.

Во-вторых, он совершенно некомпетентный управленец. Говорить о его менеджерских достоинствах могут лишь те, кто ещё более некомпетентен. Начнём с того, что эксплуатация собственности, равно как и сдача помещений в аренду, не требует никаких особых административных навыков. Достаточно лишь иметь деньги на зарплаты профессиональным бухгалтерам, юристам и завхозам. (Средств, благодаря немалому метражу сдаваемых площадей, на счетах переверзинских организаций более чем достаточно.) Другой хозяйственной деятельности в общественных писательских организациях не ведётся. Но даже решение этих простейших задач оказалось Переверзину не под силу за все годы его многолетних председательств. В итоге часть собственности безвозвратно утрачена (ДТ «Малеевка», детский сад, часть уступленных земель и строений в Переделкине), а другая находится в ужасающем состоянии. И лишь выбранный им для резиденции «Дом Ростовых» сравнительно сносно отремонтирован. Но это и понятно… Барин должен пребывать в хоромах.

В-третьих, стиль руководства Переверзина являет собой гремучую смесь волюнтаризма, авторитаризма, бессмыслицы и бытового хамства. Писатели записываются к нему на приём и смиренно ждут в прихожей часами, сотрудники удостаиваются лишь окриков, пытающиеся возражать или высказывать свою точку зрения немедленно изгоняются, а на состряпанном им совещании молодых писателей авторы из национальных республик обсуждались по подстрочникам! Однажды слышал собственными ушами, как он, открывая Конгресс писателей-соотечественников, заявил следующее: «Я понимаю вас, приехавших из-за рубежа, я сам родился вне пределов России, в Якутии». Надеюсь, что это было проявлением косноязычия, а не сепаратизма…

Зачем обычно экономное Россотрудничество выделило деньги на это, с позволения сказать, мероприятие? Один русский писатель, живущий в Чехии, позвонил в редакцию и сказал: «После этого полукриминального бреда под названием Конгресс писателей-соотечественников я убедился, что правильно уехал из России».

Кстати, Переверзин простодушно рассказывал на заседаниях соратникам, сколько и какому чиновнику «откатил». Скорее всего, фантазирует. Несколько месяцев он добивался, чтобы его приняли в администрации президента. Приняли, выслушали и предупредили, что если он и впредь будет продолжать руководить с такими нарушениями закона, то его ждут серьёзные неприятности… Едва выйдя со Старой площади, он собрал своих присных и объявил, что «Кремль у него в кармане, образно говоря». Лжёт, как дышит.

Всё это было бы смешно, когда бы не было трагедией. Из-за Переверзина возглавляемые им крупнейшие общественные писательские организации из модераторов литературного процесса, из оплотов цехового братства превратились в объект всеобщего писательского презрения, стали логовом графоманов, источниками скандалов, а атмосфера в них больше напоминает ситуацию в ЖЭКе в районах с проблемным ЖКХ.

Вы, голосующие и собирающиеся голосовать за него, готовы разделить ответственность за это?

Сторонний наблюдатель задастся вопросом: а где же вы были раньше? Почему допустили? Да, все мы в той или иной степени виноваты в этом. Сначала Переверзина использовали литературные группы в своей борьбе друг с другом, потом победившее большинство придумало, что этот деятель решит все их бытовые проблемы, пока они будут творить и наслаждаться богемной жизнью; а когда Переверзин избавился от большинства, меньшинство решило поживиться от распределяемых им благ, нахваливая его слабые стихи и превознося его как вождя и спасителя. Каждый из них имеет крайне убедительную личную причину своего поведения. А на выходе – катастрофа…

Видит Бог, я не желаю Переверзину зла. Осознаю, что, когда человек не на своём месте, это драматично прежде всего для самого человека. И если бы во мне оставался хоть один процент уверенности в том, что он способен сам подать в отставку со всех постов, я бы потратил своё красноречие на что-нибудь другое.

Но сейчас настал «час Х». Если мы сами, признав свои ошибки, не сплотимся, чтобы не позволить Переверзину вновь узурпировать общественно-писательскую власть, ситуация примет необратимый характер, и на писательских организациях можно будет поставить жирный крест.

Многие отговаривали меня писать эту статью. Да и сам я предполагаю, что после данной публикации давление на меня как на первого секретаря МГО СП России, на моих коллег и руководителей со стороны Переверзина и его окружения усилится. Однако когда решается судьба писательских союзов, не резон боязливо просчитывать чью-то реакцию. И ещё… Я хочу, чтоб вы знали, Иван Иванович! Сколько раз вы попробуете опровергнуть меня, столько раз я докажу обратное…

Максим ЗАМШЕВ