Стылый воздух причудливо горек

Анатолий Аврутин

Родился в 1948 году. Автор 24 поэтических сборников, изданных в Беларуси, России, Канаде и Германии. Лауреат Национальной литературной премии Беларуси, Большой литературной премии России и многих других наград. Главный редактор журнала «Новая Немига литературная». В минском издательстве «Мастацкая літаратура» только что увидела свет книга его избранных произведений «Временная бездна», приуроченная к 50-летию творческой деятельности. Живёт в Минске.

* * *

Закричу… Неотзывчивы ныне

Эти дали и эти леса.

Смолкли в сумрачной белой пустыне

Обезумевших птиц голоса.

Но среди поседевшего мрака,

Где ни возгласа и ни огня,

Что-то ухнет… Залает собака…

Может, это хватились меня?

Стылый воздух причудливо горек…

С губ слизнув леденящую бель,

Через силу взберусь на пригорок –

За пригорком всё та же метель.

Чиркну спичкою… Жалко… Погасла,

Пальцы еле заметно черня.

Всё стою, всё гляжу понапрасну –

Может, где-то хватились меня?

И в молчанье метелицы белой –

Злой предвестницы чёрных разлук,

Всё мне чудится звук оробелый,

Из молчанья родившийся звук.

Он растёт, согревая невольно

На исходе пропащего дня…

Может, это набат колокольный?

Может, это хватились меня?

* * *

…Наш примус всё чадил устало,

Скрипели ставни… Сыпал снег.

Мне мама Пушкина читала,

Твердя: «Хороший человек!»

Забившись в уголок дивана,

Я слушал – кроха в два вершка, –

Про царство славного Салтана

И Золотого Петушка…

В ногах скрутилось одеяло,

Часы с кукушкой били шесть.

Мне мама Пушкина читала –

Тогда не так хотелось есть.

Забыв, что поздно и беззвёздно,

Что сказка – это не всерьёз,

Мы знали – папа будет поздно,

Но он нам Пушкина принёс.

И унывать нам не пристало

Из-за того, что суп не густ.

Мне мама Пушкина читала –

Я помню новой книжки хруст…

Давно мой папа на погосте,

Я ж повторяю на бегу

Строку из «Каменного гостя»

Да из «Онегина» строку.

Дряхлеет мама… Знаю, знаю –

Ей слышать годы не велят.

Но я ей Пушкина читаю

И вижу – золотится взгляд…

* * *

Он бредёт по бездорожью,

Звать его Иван-дурак.

На челе – отметка Божья,

А на теле – Божий знак.

Зимний ветер студит груди,

Рвёт позёмка волоса.

А навстречу злые люди,

Злобой полные глаза.

– Что напялил эти тряпки,

Даже водкой не согрет?

Надо б дать ему по шапке…

У него и шапки нет…

Что ответишь?.. Злые взгляды,

Злая щерится зима.

Только жалости не надо,

Жалость – это как чума.

Снег метёт… Собака лает.

И с небес неясный гул.

Но дурак чего-то знает,

Что-то Бог ему шепнул.

И бредёт по буеракам,

Вот уже который век,

Этот самый… С Божьим знбком…

С Божьим знбком человек…

* * *

Сверкнёт в ладони огонёк,

Погаснет вдалеке…

Мы – спички… Каждый одинок

И спрятан в коробкй.

Бренчим… Не скажешь: «Не хочу!..»

Черкнут о злой фосфур…

Кому-то зажигать свечу,

Кому-то – жечь собор.

* * *

Всё бренно, и всё мгновенно,

Нам вечности не продлят.

Из вечного – взгляд и пена,

Но всё-таки лучше взгляд.

Он чьей-то души осколок,

Взгляд, брошенный из-под век.

Пусть злобен и пусть недолог,

Он глаз твоих не избег.

Взглянувший, с походкой лисьей,

К чужому несчастью – слеп.

Из бренного – хлеб да листья,

Но всё-таки лучше хлеб.

Пусть корочкой смехотворной,

Пусть крошками, пусть трухой.

От чёрного горя – чёрный,

От ржавой муки – сухой.

В кармане потёртой свитки

Нашарить его успеть…

Из сущего – смерть и пытка,

Но всё-таки лучше смерть.

И пусть золотые зори

На брызги дробит роса.

Memento… Memento mori…

И звёздная пыль в глаза.

* * *

Всё это было так давно –

Мечты-мечталочки…

Сидит старик… А мне смешно…

Сидит на лавочке.

Сидит… И с памятью вдвоём

Своё калякают.

Сидит… И палочка при нём,

И утварь всякая.

Что обменял, что подобрал –

Узлы да тряпочки.

Твердит про ценный драгметалл

В сгоревшей лампочке.

Твердит, что Родина сдана,

Что тяжко – с грыжею.

Твердит… А слушает одна

Дворняга рыжая.

А я шагаю из кино

К подруге Аллочке.

И доедаю эскимо –

Вон то, на палочке.

И у меня довольный вид,

Под мышкой – книжица.

И так смешно, что он сидит,

Когда всё движется…

Но годы мчат по виражу,

И – делать нечего! –

Сижу на лавочке, сижу

Напрасным вечером.

Тех, кто смеётся, не виня,

Кто мимо бегает…

Сижу… И слушает меня

Дворняга пегая.