Вадим Комкин
Даниил Туленков. Последний осенний цветок.
– М.: Яуза-каталог, 2025. – 448 с. – (Яуза-проза). – 1500 экз.
Туленков – ветеран СВО (отряд «Шторм Z»). Широкую известность ему принёс автобиографический бестселлер «У вас нет других нас». Также известен его второй, условно говоря, военный роман «Жена штурмовика». И вот освоение «новой территории» – драма, действие которой разворачивается на фоне предчувствия Первой мировой войны.
Роман «Последний осенний цветок» сложно отнести к определённому жанру. На первый взгляд – исторический детектив с мистическими обертонами: предреволюционная Россия, заснеженный провинциальный город, убийство девушки на старом кладбище, жандармский следователь-немец, запутывающийся в деле. Но едва читатель принимает эти правила, Туленков меняет их – ведёт нас в Монголию, где штабс-капитан Хаит, потерявший память после контузии, блуждает по степи в поисках собственного «я». Потом – в японский плен, в клинику профессора Далматова, в кабинет генерала, созерцающего пустоту.
Туленков не боится многословия там, где оно работает на атмосферу. Его стиль – уверенная стилизация под прозу рубежа XIX–XX веков с её неторопливостью, подробностью, той самой «литературностью», которая сегодня в дефиците. Автор чувствует язык, знает меру архаизации. Мистика врывается естественно – как продолжение мира, где реальность и сон давно поменялись местами.
Но есть и слабости. Автор порой увлекается философскими монологами, тормозящими действие. Стилизация местами представляется нарочитой – слышен не голос автора, а его усилие «писать, как тогда».
И всё же книга держится на идеях, которые Туленков разворачивает без фальши. Главная – противопоставление формы и содержания. Лейтмотив от разговоров Хаита с шейхом до дуэлей фон Клейста с князем Аслановым. Мир – лишь форма. Истинное содержание ускользает, и задача героя – научиться различать за декорациями суть. Для Туленкова это путь. Иногда – к безумию. Иногда – к откровению.
Зло в романе – не конкретный преступник и не абстрактная «тёмная сила». Это трещина в сознании, через которую в мир просачивается нечто иное. Убийство на кладбище становится лакмусовой бумажкой, проявившей сущность каждого. Для фон Клейста – открытие врат в иные миры. Для Астахова – головная боль, которую нужно закрыть отчётом. Для Белашева – возможность свести счёты с коллегой. Для Самариных – новый виток горя, оплачиваемый молчанием. Зло не торжествует там, где его не замечают. Оно торжествует там, где его используют.
Судьба в романе – не фатум, а точка пересечения линий. Герои редко управляют своей жизнью. Судьба не наказывает и не милует. Она расставляет всё по местам.
На какую мистическую базу опирается автор? Да, эклектика, но осмысленная. Исламская мистическая традиция, буддийские представления о карме, древнее тенгрианство (легенда о Тенгри и пяти душах, которую излагает майор Оба), платонизм, гностицизм, ницшеанство, теософские мотивы. Туленков строит авторскую метафизику, вшивая её в судьбы героев.
Роман требует времени, терпения, готовности погружаться в текст, который не развлекает, а испытывает. Туленков пишет о человеке на грани, когда рушатся привычные опоры. И о том, что остаётся, когда отнимают всё. Ответы не утешительны, но честны. В мире, где зло давно перестало быть исключением, литература обязана не прятать глаза.
Вереница причудливых, пересекающихся судеб. Объединяет их почерк Туленкова – жёсткий, подробный, лишённый сантиментов, но с внутренней поэзией, прорывающейся в неожиданных местах: в сухой ремарке, в описании замёрзшего окна, в последнем вздохе Риты, сжимающей засушенный цветок. В финале мы становимся зрителями мистерии, где на протяжении двух частей рушились и создавались новые экзистенциальные смыслы миров героев. Книга доказывает: когда рушатся миры, остаётся слово.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещён и влечёт установленную законодательством ответственность.
