Тайный советник наркомов

Арсений Замостьянов, заместитель главного редактора журнала «Историк»

В длинном списке выдающихся управленцев российских железных дорог этот человек будто бы и не на виду – где-то во втором ряду множества колоритных личностей. С другой стороны, остаться во втором ряду на скрижалях истории целой отрасли – тоже великая честь. Тем более что во многом судьба Клавдия Семёновича Немешаева абсолютно уникальна.

В 1871 году он окончил полный курс обучения в легендарном Институте инженеров путей сообщения в Санкт-Петербурге. По первому разряду. Это означало получение звания гражданского инженера со знанием производства строительных работ и чина коллежского секретаря при вступлении на государственную службу. Работу молодой специалист начал на Тамбово-Саратовской железной дороге. Дело там активно развивалось, на службу приходили подготовленные кадры, шли разговоры о новой технике. Вскоре многообещающего инженера поставили управлять Сызранско-Вяземской магистралью и неоднократно поощряли за умелую организацию перевозок хлеба в губернии, пострадавшие от неурожая. В 1885‑м произошёл ещё более солидный скачок по службе: Немешаев возглавил Юго-Западные железные дороги – огромное хозяйство. Проявил себя как рачительный, энергичный руководитель, который сумел превратить дорогу в отлаженный механизм. В министерстве его ставили в пример коллегам. Параллельно Клавдий Семёнович плодотворно успевал трудиться в комиссии по обследованию Сибирско-Уссурийской железной дороги и рек Сибири.

Когда Немешаева назначили министром путей сообщения по настоянию премьера Сергея Витте, который сам был выдающимся знатоком стальных магистралей, это мало кого удивило. Одновременно с должностью новый министр получил чин тайного советника. Произошло это осенью 1905 года, в разгар революционных событий, и стачки путейцев оказались одной из трудностей, стоявших в тот момент перед железнодорожным ведомством.

За дело Клавдий Семёнович взялся без патетических заявлений, свойственных политикам начала ХХ века. В министерском кабинете обосновался не царедворец, не вельможа и не делец, а в первую очередь инженер и управленец «от земли», а точнее – «от рельсов», досконально разбиравшийся в сложностях вверенного направления. Немешаев и команду подбирал соответствующую. Требовалось налаживать дипломатические отношения с профсоюзами, решать, как рационализировать распределение подвижного состава. Наконец, нужно было восстанавливать движение после мощной волны крестьянских волнений, которые потрясли страну. Немешаев с этой задачей справился. Хватило и энергии, и компетентности.

С его последующими решениями оказались связаны и обновления локомотивного парка страны. Министр, в частности, поручил профессору Николаю Леонидовичу Щукину разработать предложения по новой модели товарного паровоза для казённых железных дорог. Так возникла легендарная «Щука» – локомотив, быстро внедрённый в производство. В годы Первой мировой он стал известен всей Европе.

Сразу после отставки Витте завершилась и деятельность Немешаева во главе министерства. Он снова возглавил Юго-Западные железные дороги, в составе которых «штатно» трудилось более 50 тысяч рабочих и служащих. Современники не раз отмечали социальную чуткость Немешаева-чиновника – по сути, он первым предложил социальную поддержку железнодорожников. Чрезвычайно придирчиво следил, чтобы при дороге работали двуклассные школы, вечерние курсы и железнодорожные училища, всех сотрудников обеспечивали жильём и питанием.

В годы Первой мировой войны опытному управленцу вверили руководство прифронтовыми Галицийскими дорогами. Вплоть до Февральской революции он отвечал за санитарные и эвакуационные составы, работал на стыке армии и тыла. Бессонные ночи, постоянные разъезды, не только со станции на станцию, но и порой между жизнью и смертью – этот опыт годы спустя пригодится продолжателям его дела во время Великой Отечественной…

В революционную бурю десятки тысяч недавних правительственных чиновников, их сыновей и братьев, а также состоятельные капиталисты и землевладельцы покинули страну. Для Немешаева сделать аналогичный шаг было бы несложно и во времена февральской республики, и при большевиках. Определённый капитал и знакомства в самых комфортных странах Антанты у него имелись, в годы войны он активно взаимодействовал и с англичанами, и с французами. Словом, нетрудно было бы устроиться по профессии и с неплохим жалованьем. Что могла в то время предложить ему Родина, кроме морковного чая вприкуску с сухарями? Несколько лет Клавдий Семёнович, несмотря на привычку одеваться аккуратно и даже франтовато, ходил в стареньких костюмах и пальто. Но об эмиграции и не помышлял. На чужбине даже паровозы гудят иначе.

После 1917 года бывший царский сановник трудился в Комитете государственных сооружений ВСНХ, который был в то время наиболее действенным строительным ведомством. Самые трудоёмкие и ответственные объекты проходили через этот комитет. Немешаев не грустил о распавшейся империи, не считал себя её обломком. Как известно, частенько таким «царским специалистам» вроде него не доверяли, видели в них скрытых или явных врагов. Иногда – не без оснований. Однако Немешаев был настолько погружён в круг профессиональных забот, настолько отрешён от политической суеты, что заподозрить его в двойной игре не мог никто. Сам Феликс Эдмундович Дзержинский консультировался с ним, налаживая работу стальных магистралей. Так царский тайный советник стал советником наркомов!

Выглядел он весьма старорежимно. Говорил зычно, нараспев, как профессор с кафедры, носил широкую бороду, не менял традиционный респектабельный чиновничий стиль одежды, а ведь тогда даже к галстукам относились с предубеждением как к буржуазному пережитку. Женат Немешаев был на дочери известного коммерсанта, купца первой гильдии. К счастью, советская среда его, умудрённого опытом специалиста, вписала в свои ряды. В 1917–1918 гг. его имя носили две станции Юго-Западных железных дорог, что само по себе говорит о многом.

В 1923 году Клавдий Семёнович стал членом правления Октябрьской железной дороги. Менялись наркомы (как правило, они были политическими назначенцами, а не железнодорожниками-профессионалами), поэтому большая ответственность ложилась на аппарат, на заместителей наркомов, которые работали в ведомстве и в системе не год-полтора, а едва ли не всю жизнь. Одним из таких умелых, компетентных управленцев был и Немешаев. На Октябрьской магистрали он знал особенности каждого перегона. Как и в молодые годы, заботился о комфортной работе рядовых железнодорожников. Проверял, оборудованы ли комнаты для отдыха, где можно попить горячего чаю и поспать после дежурства. А завтраки и обеды? Обеспечить питанием машинистов и рабочих – как важно это было в те далеко не тучные годы. И как непросто. Подобная культура отношения к коллегам, к персоналу передалась тем, кто работал рядом с ним.

Полувековая карьера железнодорожника Немешаева, к сожалению, не оценена по достоинству. А ведь управляя разными дорогами, он оказался настоящим новатором. Во главе шести разных магистралей смог на практике внедрять свои идеи, многие из которых живут до сих пор.