Ничего не поделаешь, у Лаврентия Павловича не лучшая репутация в «широких слоях общественности». Даже в сплетни о донжуанских и синебородских наклонностях первого чекиста страны народ поверил легко и охотно. Сергей Медведев хладнокровно разоблачает клевету, но «отмыть» имидж товарища в пенсне вряд ли удастся. Публика привыкла: версий-то сегодня много, а до правды всё равно не докричишься. Вышло аж несколько томов дневников Берии – фальшивых, как сама демократия. Но эта мистификация востребована, книжный рынок бурлит – есть спрос на тайну.
В перестройку прошла слабая, но ощутимая волна оправданий товарища Берии. Писали так: Лаврентий Павлович – первый перестройщик, сторонник буржуазной экономики, противник внешнеполитического противостояния систем. Ну, в глазах перестройщиков всё это записывается в актив, а мы ещё подумаем. Одно бесспорно: Берия курировал атомный проект, принёсший нам немало достижений мирового масштаба. И среди физиков память о нём осталась не худшая.
Официальные сведения об аресте Берии и его расстреле давно не выдерживают сколько-нибудь серьёзного разбора. Человек, который украшал скамью подсудимых во время суда над Берией, по свидетельству эксперта, даже не понимал по-мингрельски. Конечно, это был актёр. Фальшивкой признают и последние письма Берии. Уничтожили Берию не Жуков и не Конев, а простые безвестные бойцы. Приказ исходил от Хрущёва – самого инициативного и амбициозного из наследников Сталина. Но можно говорить и о коллективной воле политической верхушки: устранение Берии считали за благо и Маленков, и Булганин… Прозвучала в фильме и версия убийства Сталина по приказу Хрущёва. Дескать, Берия провёл расследование и готов был обвинить Никиту Сергеевича в политическом терроризме. Вот тут позвольте усомниться. Берия вскоре после смерти вождя показал себя первым десталинизатором. В этом его открыто обвиняли Андреев, Каганович, Тевосян… Вряд ли он планировал атаковать Хрущёва под знаменем Сталина. Зато в первые дни после смерти вождя Хрущёв, Берия и Маленков действовали слаженно, им удалось отсечь молодую поросль последних выдвиженцев Сталина. Противоречия начались несколько позже. Фигура Берии внушала страх и недоверие не только Хрущёву, но и таким осмотрительным политикам, как Молотов.
Настало время говорить о Берии без ужаса, без пятиминуток ненависти. Это был волевой, цепкий руководитель, но не мальчик из церковного хора. Такой образ проглядывает сквозь пелену секретности.
Леонид ГОРБАЧЁВ