Михаил Пащенко
Вячеслав Долгачёв. Далёкое, но близкое. Театральные перепутья.
– М.: Перо, 2025. – 420 с.
Накануне своего 75‑летия художественный руководитель Московского Нового драматического театра Вячеслав Васильевич Долгачёв объявил о скором выходе книги. Никто и не знал, что он пишет мемуары… А он собрал дневниковые записи за самые разные годы…
Биография Долгачёва не особо динамична. В ней только две главные вехи: работа в ефремовском МХАТе на протяжении 1990‑х и затем 25 лет неспешного строительства своего театра – Нового драматического. Поэтому в записках разворачиваются не факты. И в итоге главное, что оказывается интересно, – это, во-первых, история о том, как выходец из далёкой от театра семьи вообще решает вдруг стать режиссёром, с детства загорается именно этой профессией. А потом пробивается в ней, рассчитывая только на себя, действует в ней долгие годы только на этом горении, на глубоком внутреннем знании, что и как надо. Затем мы, во-вторых, узнаём, как человек по профессии режиссёр смотрит на мир и что выхватывает из него в своё дело.
Вот он рассказывает, откуда вдруг берётся мысль поставить спектакль по картине художника – выхватить из полотна его эмоцию и воссоздать как доминанту поведения героев пьесы. Как сценическое поведение может быть настолько красноречивым, что становится понятной речь актёров на незнакомом языке. И он описывает жизненные ситуации, когда, глядя на людей, сразу понятно, о чём именно они говорят, даже если не доносятся сами слова.
Долгачёв приводит примеры спонтанно возникавших у него ходов для вводной репетиции, которые сразу задают атмосферу будущего спектакля. Так, однажды полтора часа он молча проглядел в окно и просидел на стуле в стороне от актёров, сумев тем самым включить в них настрой на тишину, из которой и рождалось самочувствие героев.
Судьбоносные встречи в жизни Долгачёва тоже напоминают остановленные мгновения.
Хорошо известно, что Г.А. Товстоногов получал зарплату профессора и заведующего кафедрой ЛГИТМиКа, почти никогда не бывая на работе. Правда, волнительное вдохновение, оказывается, накатывало на студентов от одной вести о его скором визите в институт за много дней до великого события, а пышно обставленное явление «царя» со свитой мастерски доводило эти ожидания до кульминации. И Долгачёв уверен, что даже за пять состоявшихся встреч он сумел получить от мастера всю базу для будущей профессии – настолько точны оказались разъяснения системы Станиславского и законов органичного поведения человека.
Показаны нравы МХАТа 1990‑х, эпохи «позднего Ефремова», которую во многом и определили спектакли Долгачёва на этой сцене. Выразительны беглые портреты самого О.Н. Ефремова, И.М. Смоктуновского, В.М. Невинного, Т.Е. Лавровой, С.Ю. Юрского, И.П. Мирошниченко, А.В. Мягкова и, наконец, О.П. Табакова, сказавшего об одном из спектаклей Долгачёва, что он неплох, но в нём не хватает пошлости.
Как педагог Долгачёв состоялся в многолетней работе в США на курсах-тренингах и с актёрами-студентами, и с опытными, кто стремится поддерживать форму. В американских эпизодах вызывает любопытство изображение кардинально иного для российской традиции профессионального менталитета. Трогает решимость американских звёзд периодически делаться учениками – у Долгачёва послушно занимались обладатели «Оскаров» Дайан Уист и Роберт де Ниро.
Своему детищу, Новому драматическому театру, Долгачёв уделяет довольно мало места. Книга скорее комментирует то, что сегодня можно в нём увидеть: поясняет, откуда столь высокое мастерство у молодых актёров и широкое дыхание всего театрального организма.
