Текст как ребус

Может быть, цель развивать речь и мышление школьников уже не стоит? В поисках ответа стала вчитываться в Федеральный государственный образовательный стандарт основного общего образования (5–9-е классы), утверждённый приказом Минобрнауки в 2010 году. Чтение этого многостраничного документа далось нелегко – стиль изложения и смысловая завуалированность текста вызывали ассоциации со шпионской шифровкой, неживой язык которой порождал чувство опасности.

Итак, в этом государственном документе всё-таки ставится цель развивать речь учеников.

Наверное, теперь будет кстати уточнить, что мой педагогический диплом даёт мне право преподавать русскую словесность как ученикам обычных общеобразовательных школ, так и детям с недостатками слуха. И, видимо, это обстоятельство играет далеко не последнюю роль в моём взволнованном отношении к этой теме. Ведь на нашей кафедре сурдопедагогики в большей степени, чем на других, прорабатывали вопросы взаимосвязи слова, речи и мышления. Потому что в развитии детей с недостатками слуха овладение связной словесной речью (в противовес жестовой) имеет первостепенное значение. Словом таких детей именно вооружают. Работа над развитием их словесной речи как средства общения и инструмента мышления ведётся целенаправленно, систематически, долгие годы. Это – залог развития личности.

Вот пример. Маленькие слышащие дети часто рисуют так называемых головоногих человечков (кружок – голова, палки – руки-ноги). А их глухие ровесники, ещё не овладевшие речью в той же степени, так изображать людей не могут. Ведь головоногие человечки – это «схема», обобщённое изображение человека, в котором выделено нечто главное. Глухой ребёнок, рисуя, старается изобразить предмет максимально точно, он не может выделить в нём главное и отбросить второстепенные детали. Он научится обобщать, когда его мышление будет вооружено связной словесной речью. Понимаете, к чему веду?

Недополученное на уроке приходится компенсировать, занимаясь с репетитором (ИТАР-ТАСС)

Теперь о нынешнем школьном обучении.

Школьное обучение, казалось бы, по определению не должно и не смеет игнорировать необходимость развивать мышление. Ведь иначе дискредитируется сама идея образования. А интеллектуальное развитие неразрывно связано с развитием речи, включающим в себя: а) пополнение лексикона и б) формирование/развитие умения свободно использовать содержание этого лексикона в связной речи. Восприняв на уроке новую информацию, ребёнок должен принять её, осмыс­лить, осознав все новые слова (термины), запомнить, потом дома – уже самостоятельно – снова проработать (чтобы найти новому материалу место в структуре старого знания, что обеспечит долговременное запоминание и умение связно и внятно излагать), а после, в классе, показать, как это у него получилось. Только после прохождения учеником этих этапов можно считать, что новые знания усвоены. (Говорю сейчас не о гениях, а о среднестатистических школьниках, коих большинство.)

Увы, для многих работников сегодняшней системы образования связь «речь – мышление» НЕочевидна. Поэтому задания, вынуждающие ребёнка заглянуть дома в учебник, нечасты (т.е. зрительное восприятие качественного печатного текста отсутствует). Регулярны электронные презентации, выполняя которые, школьники выуживают из интернета подчас сомнительную информацию, изложенную какими-то неграмотными людьми. При этом оценку таких презентаций часто определяет не содержание, а внешнее оформление (видимо, оценивается то самое «овладение процедурой»).

В школах моих подопечных при изучении истории, например, где, казалось бы, без запоминания важнейших дат, имён, событий не обойтись, обходятся без этого! Учитель что-то расскажет, ученик дома в лучшем случае просмотрит параграф и глазами – по ключевым словам – найдёт ответ на какой-то вопрос, не вдаваясь в суть, а потом получит свою оценку за выполнение тестовых заданий, не требующих развёрнутых ответов. Даёт ли это школьнику крепкие, твёрдо усвоенные знания? Конечно, нет. Приведу пример.

Пару лет назад занималась я с семиклассником Мишей, любимым предметом которого была как раз история. Особенно интересовался он военной историей и попутно – военной техникой (стояла на его полке толстенная подшивка журнала «Русские танки»). И взялся Миша для общегородского школьного конкурса написать исторический реферат (!) об эпохе Ивана Грозного. Взялся основательно, попробовал даже читать непростые лекции В.О. Ключевского, купленные мамой по его просьбе. Однажды прихожу к Мише для очередного занятия (работа над его рефератом уже то ли близилась к концу, то ли завершилась) и вижу у него новенькую военную каску советского образца времён Великой Отечественной войны – папа подарил на день рождения! Миша радостно тут же надевает её на голову – демонстрирует, а потом, сняв, довольный, сообщает, что это настоящая каска тех времён и что на ней есть даже год выпуска! «Вот, 1576-й!» – гордо и чётко прочитывает он номер на внутренней стороне каски…

Отсутствие систематической работы над развитием связной речи (включающей запоминание, устный пересказ, письменное изложение и пр.) задерживает интеллектуальное развитие школьников, из-за чего воспринятая ими разрозненная информация не складывается в целостную картину. Это очевидно. Пока дети не научатся активно воспринимать учебный материал, чётко и внятно формулировать, давать развёрнутые ответы (а не ставить значки в тестовых заданиях), пересказывать учебные тексты подробно, выборочно и сжато, писать изложения и сочинения, то есть пока не поймут, что такое текст и чем он отличается от разрозненных предложений, никакие знания в их головах не выстроятся в целое.

Каждый школьный урок и домашнее задание обязаны иметь цель развития связной речи. И все учителя должны это понимать и владеть методикой. На всякий случай уточню, что высшее педагогическое образование включает в себя две равнозначные части: 1) предмет преподавания и 2) методику преподавания. Если учитель не владеет любой из этих частей, это сводит уровень его квалификации к нулю.

Понятно, что вопросы качества школьного образования и качества высшего (и среднего) педагогического образования неразрывно связаны. Безусловно, и то и другое – вопросы национальной безопасности. Но с горечью надо признать: уровень нынешнего школьного и, видимо, педагогического образования не позволяет вырастить не только полноценно развитую личность, но даже «грамотного потребителя». И жизнь нас в этом постоянно убеждает: все мы регулярно сталкиваемся с косноязычными «плодами» сегодняшнего «просвещения».

Кстати, иногда, повзрослев, они кидаются к репетиторам. Так, недавно я целый год занималась с 30-летней женщиной-юристом, которая, поступив на престижную работу, поняла, что может её потерять, потому что не способна внятно и грамотно вести деловую переписку (с договорами-то много проще – они есть в интернете на все случаи жизни). Обращались ко мне за помощью и работавшая в автомобильной компании руководитель отдела по связям с клиентами, которой надоело быть вечным посмешищем на совещаниях, и 28-летний офицер, которому для поступления в академию надо было написать изложение, что было для него непосильной задачей…

А напоследок такой пример. По словам киноведа и кинокритика А. Шпагина, «в этом году на «Кинотавре» случилось тихое, но экстраординарное событие: во время «финального» круглого стола критиков при обсуждении конкурсной программы было высказано предложение… никого не награждать»! Причина – не выдерживающий критики низкий уровень фильмов. Картины молодых режиссёров-конкурсантов перестали быть кинотекстами, т.е. связными и внятными высказываниями…