Тоска по любви и сильным личностям

Максим Замшев

Андрей Аствацатуров. Зеркала и паутина. – М.: Издательство «Редакция Елены Шубиной», 2026. – 416 с. – 2000  экз.

О чём сейчас, в роковой для Отечества час, писать русскому интеллигенту, который видит жизнь, как видел, но сама жизнь так и норовит доказать ему его ненужность? Роман Андрея Аствацатурова «Зеркала и паутина» написан в 2021–2024 годах. События в нём происходят более 20 лет назад. Казалось бы, при чём тут роковой для Отечества час? Но большой художник, о чём бы он ни писал, не может не слышать пульс времени.

Этот пульс в романе Аствацатурова слышен с первых страниц. В основе его абсолютная литературная честность по отношению к себе, времени и своим героям.  Современная русская литература снова стремится к преодолению условностей, к преодолению некоего политеса перед прошлой эстетикой и этикой, перед пресловутой новой этикой, просто перед желанием угодить читателю, облегчить ему читательскую жизнь.

Вот, к примеру… Одной из тем является противостояние профессора Обухова и некоего Зуева. Это борьба старых и новых подходов к образованию в начале нулевых. Вполне логично было бы здесь на потребу читательскому вкусу сделать из Обухова героя, борца за традиционные ценности, а из Зуева – наймита ненавистного Запада и разрушителя высшего образования в России. Но автор решает этот конфликт тоньше, ближе к жизни, отталкиваясь от того, что человек не герой, а прежде всего человек, и этим интересен. Композиционно роман устроен как дом, где в каждой комнате происходит нечто интересное, но жильцы не общаются друг с другом. Только авторский взгляд помещает их в одно пространство.

Аствацатуров моцартиански не пережимает до поры до времени с психологическим реализмом. Герои и героини его  интересуют не во всей глубине своих натур, а в том хрустальном звоне, что возникает от их соприкосновения с миром.  И многочисленные реминисценции выполнены в  таком же ключе, только здесь с миром сталкиваются не характеры, а воспоминания героя. Тем, кто помнит восьмидесятые, эти страницы принесут нотки приятной ностальгии.

Образ главного героя привычен для Аствацатурова. Этот лирический герой, конечно, имеет многие черты автора. Неслучайно повествование ведётся от первого лица. Автор избегает всякого кокетства. В тексте нет никаких самооправданий. Пожалуй, к своему лирическому герою автор беспощадней всего.  Он показывает его в ситуациях, где тот выглядит явно не с лучшей стороны. А сцена, когда он подглядывает из кустов за своей возлюбленной, почти уже бывшей, и её ухажёром и его принимают за маньяка, – смешная и горькая одновременно. Когда теряешь себя, тебя могут легко принять за другого, приписать тебе то, чего в тебе нет. Эта мысль сквозит по всему роману. Идея самоидентификации – одна из основных. Герой не мучает себя вопросом, кто я?  Но все его действия указывают на то, что ответ на этот вопрос его волнует.

Смысловая композиция романа нанизана на две основные мысли. Первая, это безуспешный поиск любви. Ни в прошлом, ни в настоящем героя мы не видим того, как он влюбился, потерял голову и т.д. Интрижки довольно мелки, эгоистичны. Он не любит женщин, он ладит с ними. В этом  много драматизма и честности. Именно это очень актуально. Не потому ли, что в двухтысячные появилась мода ладить людям друг с другом в постели и просто ладить, а не любить, мир теперь захлёбывается кровью? Не буду за автора отвечать на этот вопрос. Суть современной литературы в её мощной интерактивности, в помощи читателя автору, в провоцировании автором у читателя желания ответить на все вопросы вместо него. У Аствацатурова нет торопливости всё всем разжевать, всё объяснить, довести все линии. Он подвешивает слова, как импрессионисты подвешивали ноты. В этом эстетическая прелесть этого текста…

Вторая мысль, которую я явственно ощутил по прочтении этого романа, в том, что мир и Россия живут в постоянной тоске по сильной личности и по сильной воле. Слабые личности не могут любить. Чего-то не хватает. Даже Обухов оказывается в итоге слабым, хотя вначале претендовал на центр силы. И только история мальчика Володи, который покончил с собой, но тем не менее во всей силе своей личности сморит на героя со старых фотографий, даёт нам намёк, что не все такие, как университетские «герои», полные компромиссов, многократно оступавшиеся на карьерных лестницах, но всё равно ползущие по ним, вихляя задами и всем остальным. Это не приговор интеллигенции, нет. Это показ пути, идя по которому русская интеллигенция становится и не русской, и не интеллигенцией. Финал открытый. У читателя остаётся надежда, что герой найдёт себя. И даже если не найдёт, мы будем помнить, что он пытался.

Стилистически текст, как всегда у Андрея Аствацатурова, лёгкий, выверенный, благородно простой. Он ничего не ищет в стиле. Стиль ему нужен, чтоб свою мятущуюся натуру  облечь в такие одежды, глядя на которые читатель отвлёкся  бы  от внешней  нынешней кровавой мишуры и подумал о человеке и о том, сколько у него шансов выжить в искусственном навязанном нам мире? И хоть действие происходит 25 лет назад, все интенции стремятся в сегодняшний день.