Александр Кондрашов
Пока шли бурные обсуждения назначения и отставки Константина Богомолова, а потом предполагаемых кандидатур на пост ректора Школы-студии, в Сети появились лекции Жоры Крыжовникова, посвящённые классическим советским кинокартинам и… системе Станиславского.
То есть пока кто-то боролся за посты в театральном образовании, известный кинорежиссёр, кстати, учившийся в Школе-студии МХАТ, в своём цикле на «ВК-Видео» напрямую обратился к тем, кто хочет разобраться в тайнах актёрского существования.
И слушать Андрея Першина – лектор представился своим настоящим именем, а не смешным псевдонимом, используемым им в кинематографе, – было очень интересно. Приятно, что, говоря о «системе», он, по-видимому, много читавший и размышляющий об актёрском и режиссёрском мастерстве, опирался на опыт не только великого Станиславского, но и любимых режиссёров моей юности Георгия Александровича Товстоногова и Анатолия Васильевича Эфроса. В качестве помощников, которые выполняли задания Першина, выступили не студенты какие-нибудь, а состоявшиеся артисты Александр Паль и Сергей Бурунов! Речь шла об азах «системы», о которых многие нынешние кинозвёзды, прыгающие из сериала в сериал, кажется, совсем забыли (а то и не знали), но прикосновение к простейшим элементам метода Константина Сергеевича производило чарующее впечатление. Освежающее, вдохновляющее, как будто окунавшее в юность.
Я поступил в Школу-студию в 1975‑м, тогда в ней преподавали Виктор Яковлевич Станицын, Павел Владимирович Массальский, Олег Николаевич Ефремов, Евгений Александрович Евстигнеев, Андрей Васильевич Мягков и многие другие крупные личности русского театра… Низкий поклон и наилучшие пожелания ныне здравствующим великим профессорам Школы-студии той поры Анне Николаевне Петровой и Видмантасу Юргевичу Силюнасу!
А ректором её был Вениамин Захарович Радомысленский. Он не был ни актёром, ни режиссёром, но боготворил Станиславского, у которого работал ещё до войны в Оперно-драматической студии, он любил талантливых людей, созидающих Театр. «Папа Веня» сыграл огромную роль в рождении «Современника», он принял в Школу-студию таких уникальных артистов, как Урбанский и Евстигнеев, а скольких он спас
от отчисления, скольким помог… Он собрал выдающийся коллектив преподавателей и был не просто прекрасным руководителем, хозяйственником и дипломатом, но и тонким психологом, и справедливым арбитром, разруливающим конфликты между именитыми мастерами, руководителями курсов, такими как Виктор Карлович Монюков, Василий Петрович Марков, Софья Станиславовна Пилявская или Владимир Николаевич Богомолов.
Вениамин Захарович, повторяю, боготворил Станиславского, повернувшего русский театр от коммерческого балагана в сторону храма. За 35 лет своего ректорства Радомысленский создал в студии атмосферу Царскосельского лицея.
После его смерти прошло больше 45 лет. Проезд Художественного театра превратился в Камергерский переулок, Школа-студия переехала в бывшую «Пельменную», напротив её входа на месте бывшего общественного туалета пригорюнился памятник Чехову, выезд на бывшую улицу Горького загородили могучие бронзовые основоположники, отлитые в соответствии со вкусом заказчика. В 1986‑м студию возглавил великий лицедей Олег Павлович Табаков. В актёрском ремесле он разбирался как никто и воспитал множество талантливейших артистов. После смерти Олега Ефремова Табаков возглавил МХТ, а ректором студии стал Анатолий Смелянский, который запомнился тем, что пригласил в качестве руковолителя курса Кирилла Серебренникова.
Это была пора полной свободы – на московских сценических площадках (да и на телеэкранах) как будто прорвало канализацию. «Новаторы» не раскрывали драматические произведения, не тянулись до уровня гениальных драматургов, а «возвышали» их до себя, часто корёжа великие тексты. Знаменитая формула Станиславского «Любить надо не себя в искусстве, а искусство в себе» была усовершенствована: «Любить надо не себя в искусстве, а меня!» Не «Проще, легче, выше, веселей», а «Всё ниже, и ниже, и ниже», не жизнь человеческого духа, а режиссёрский выпендрёж… Бывать в Камергерском приходилось всё реже и реже.
6 марта ректором вместо Богомолова назначили другого Константина – Хабенского. Решение логичное, желаем ему успеха! Однако есть и вопросы. Ведь театр «не читки требует с актёра, а полной гибели всерьёз», сколько сил будет оставаться у замечательного, очень востребованного актёра театра и кино, худрука МХТ, а теперь ещё и режиссёра для студийцев? И будет ли у него время на то, чтобы искать и находить будущих Евстигнеевых или хотя бы на то, чтобы обратить внимание на цикл Андрея Першина, снятый, как видно, по зову сердца, и уговорить его преподавать в студии?
Отдельная тема для разговора – «слияния и поглощения». Театры не поликлиники и не бизнес-структуры, которые можно объединять и оптимизировать. Почему одного человека (а в Москве это Евгений Герасимов, Владимир Машков, тот же Богомолов, а теперь ещё и Сергей Безруков) вынуждают разрываться между двумя, а то и тремя совершенно разными театрами? Неужели так оскудела режиссёрскими талантами земля наша?
