Три термина Ваксберга

В канун юбилея Аркадия Ваксберга я напросился на встречу с бывшим министром культуры, а ныне чрезвычайным и полномочным послом Российской Федерации в Ватикане Александром Авдеевым, чтобы он поделился воспоминаниями о легендарном сотруднике «Литературной газеты», писателе, публицисте и драматурге, поскольку знал, что они долгое время дружили и часто общались. А значит, Александру Алексеевичу есть что рассказать.

Дипломат охотно согласился. И вот мы уже сидим в его просторном кабинете, глядящим окнами на широкую виа (улицу) Кончилиационе, что упирается в площадь Святого Петра, пьём ароматный кофе и беседуем о мэтре.

– Александр Алексеевич, когда и где вы познакомились с Аркадием Ваксбергом?

– Точно сейчас не вспомню, когда и где я познакомился с Аркадием. Мне кажется, что это было очень давно, то ли в Москве, то ли в Болгарии, с которой мы оба были связаны, то ли в Париже, но, разумеется, я уже знал о нём, как о блестящем журналисте, публицисте и писателе. Но одно дело знать его как журналиста и писателя, и другое дело дружить с ним и видеть, какой он удивительный и уникальный человек. За всю мою жизнь я могу перечислить лишь пять-десять человек, которых можно поставить в один ряд с Аркадием, как уникальных личностей. Кстати, советую посмотреть очень хороший фильм о Ваксберге Виктора Лошака, который он сделал лет пять назад.

Для меня Аркадий, конечно, лучший советский и российский публицист, обладавший аудиторией в несколько миллионов человек. И это неслучайно, поскольку его жизненным кредо была правда и справедливость. В этом выдающемся журналисте сидел страстный адвокат – а ведь он был юристом по образованию, которому важны были правда, справедливость, честность. И всё его творчество пронизано именно этими качествами. Он был во всех своих ипостасях блестящим. Я не знал его как юриста, но я был верным его читателем и в газете, и в литературе. Так, как Аркадий, к примеру, проанализировал Горького, его творчество, жизненные смыслы, кредо, нюансы биографии и психологию, никто этого не сделал. Вспомните его книгу «Гибель Буревестника». На мой взгляд, она является великолепным анализом и подведением итогов всего творчества Горького. А книга о Вышинском! Аркадий показал на конкретном материале, на достоверных фактах и документах, какой страшный это был человек, порождённый тоталитарной эпохой. Надо было иметь большое мужество, чтобы заниматься такой политически актуальной, но очень опасной работой. Или, например, его очерки о коррупции в высших эшелонах власти, объединённые в сборнике «Жизнь в жизни». Очерки о несправедливости.

Кстати, Аркадий изобрёл три термина. Первый термин – это авторское право. До этого в СССР использовались понятия «личное право» и «имущественное право». Термин «авторское право» впервые появился в диссертации Аркадия, и только потом уже на этот термин стали наслаиваться другие законодательные акты, научные изыскания и так далее. Так что родоначальник всего этого – Аркадий. Второй – драматургия факта. Да, именно у него появилось то направление в драматургии, где не факты складываются в какую-то единую гармошку для того, чтобы выстроить драматургический сюжет, а драматургический сюжет опирается на какой-то крупный факт, который анализируется с точки зрения писателя, публициста и является зеркалом нашей жизни.

Я люблю читать Аркадия. У него прекрасный стиль, ювелирный русский язык.

– А третий термин?

– Телефонное право. Этот термин Аркадий Ваксберг ввёл в оборот, по-моему, в своих очерках о коррупции в Краснодарском крае, когда он разоблачил руководящую верхушку и добрался от председателя гор­исполкома до самого высшего партийного руководителя края – Медунова. Всё это он делал с реальным риском для собственной жизни. Помните, после его пуб­ликаций многие «неприкасаемые» слетели со своих постов и справедливость всё же восторжествовала.

Я с удовольствием ходил к Аркадию в гости в Париже. Он и его супруга Сурия были чудесными собеседниками. Не только по вопросам литературы. Они оказались ещё и большими знатоками Франции. И мне – как послу во Франции – было любопытно и поучительно погружаться во французскую культуру, литературу, историю, находясь дома у Аркадия и слушая его рассказы.

Аркадий вместе с Рене Герра выпустил книгу о русской эмиграции в Париже. На мой взгляд, это лучшая книга в советской и российской литературе о судьбах русской эмиграции, поскольку её написали два уникальных человека. Рене Герра – главный и непревзойдённый знаток русской эмиграции и её культурного наследия и Аркадий – равноправный участник этой книги-интервью. Это сделало творческое содружество блестящим.

Ещё хочу сказать, что у Аркадия была прекрасная привычка, нет, скорее не привычка, а Божий дар, характеризовать буквально одной короткой фразой сложные явления. То, что иные пишут на страницу-две, Аркадий мог выразить в одном абзаце. Он был мастер экспромта. Воспоминания о русской эмиграции, об Анненкове, о людях, с которыми он встречался дома, о Чуковском, об Эренбурге, о героях своих интервью… Он рассказывал так, как будто это был роман, и вот эти люди, герои этого романа, сидели рядом с нами, а он их характеризовал и подавал. Всё было осязаемо, объёмно благодаря его великолепному русскому языку и огромному человеческому обаянию. Аркадий был эталоном советского публициста. Таких личностей мало. Что ещё можно сказать…

Беседу вёл Никита Барашев, собкор «ЛГ», Рим

ЛГ-ДОСЬЕ

Аркадий Иосифович Ваксберг (1927–2011) – журналист, прозаик, драматург, доктор юридических наук. Золотое перо «ЛГ» на протяжении 50 лет. Как адвокат он участвовал в десятках судебных процессов, и эти личные впечатления долгие годы питали его творчество. В качестве специального корреспондента «ЛГ» исколесил страну – итогом его командировок были судебные очерки, незабытые до сих пор («Баня», «Ширма», «Завтрак на траве», «Роль» и другие). Автор более 40 книг, многие из которых переведены на десятки языков, пьес для театра, сценариев художественных и документальных фильмов, телесериалов.

Аркадий Иосифович Ваксберг был легендой в журналистской среде и любимцем миллионов наших читателей в 70-е и 80-е годы. Письма-отклики на его публикации приходили мешками. К нему в редакцию приезжали из глубинки ищущие справедливости люди – с документами, доказывавшими их правоту.