Трудно быть Босхом… и с Богом

Александр Кондрашов

Последняя, десятая, серия «Трудно быть богом» в Сети появится 15 октября, а потом сериал будет показан на канале НТВ. Сейчас же можно посмотреть несколько серий и составить довольно полное впечатление о новой интерпретации повести, чтобы ответить на вопрос: стоит ли тратить время на всё кинопроизведение?

Подростков середины 60‑х книга Аркадия и Бориса Стругацких ошеломила: XXII век, идеальный мир учёных из коммунистического будущего (в 60‑х XX века очень многие в него верили). Один из них, сотрудник Института экспериментальной истории Антон, прилетает на обитаемую людьми далёкую планету и влюбляется в неземную красавицу. В местном королевстве Арканар – эпоха мрачного Средневековья. Здесь Антон – влиятельный, богатый дон Румата Эсторский, и он, посланец планеты Земля, призван наблюдать жизнь в Арканаре, но не имеет права вмешиваться, однако пытается что-то исправить, кому-то помогает, иногда спасает местных интеллигентов-диссидентов… и влюбляются в прелестную аборигенку Киру.

Арканар в книге похож на Испанию XV–XVI веков времён инквизиции и изгнания евреев. Книга советских фантастов напомнила тоже популярную тогда «Испанскую балладу» Лиона Фейхтвангера. Жизнь средневекового города у Стругацких ужасна не столько в смысле антисанитарии, свойственной тем временам, сколько – грязи в человеческих отношениях, и это главное, что угнетает Наблюдателей из светлого будущего, нравственно стоящих на другой, несравненно более высокой стадии развития. Местный сановник, коварный Дон Рэба, возглавляет государственный переворот, его люди, терроризирующие население, похожи на нацистских штурмовиков и на религиозных фанатиков. В Арканаре – единобожие, но их божество по имени Мика больше похоже на языческого кумира. Наблюдатели с Земли, разумеется, атеисты, и дон Румата, конечно, побеждает местных богословов в религиозных спорах. После переворота Эсторский нарушает инструкцию и вступает с местными «чёрно-серыми» в смертельный бой. Он хочет вывезти возлюбленную на Землю, но история для Киры кончается трагически. Примерно так у Стругацких.

После издания книги прошло более шестидесяти лет, и представления о «светлом будущем» и о «проклятом прошлом» сильно изменились: теперь Средневековье таким уж мрачным не кажется, и будущее – не такое уж и лучезарное. И верят теперь отнюдь не в коммунизм, марксистская мечта о равенстве и братстве рухнула, и люди с развитием науки, техники и медицины, добившись небывалого комфорта, лучше не стали, скорее даже хуже своих предков – Европа вырождается. Тем не менее книга братьев-фантастов сохранила обаяние и привлекательность как романтическое путешествие в юность человечества, где попытки что-то изменить хоть и неудачны, но помогают понять законы взросления человеческой цивилизации. Экскурсия в ужасное Средневековье воспринимается так же, как метафора выживания инакомыслящих и пришельцев, вынужденных существовать в чуждой среде, – реформировать её невозможно, потому приходится встраиваться, поддерживать отношения и дружить с теми, кто в глубине души отвратителен. Что-то похожее, видимо, испытывали марраны в средневековой Испании и диссиденты в СССР.

В экранизации Алексея Германа, вышедшей 13 лет назад, Арканар предстал не научно, а просто фантастической, сногсшибательной мерзостью, страной, где всегда грязно и промозгло, – не цивилизация, а канализация, в которой существование людей и человечности невозможно. Гуманизм как будто отменён. Режиссёр, когда-то взорвавший кинематограф потрясающей документальной точностью, доскональной достоверностью, задавший в кинематографе новый уровень правды, у которого замечательно играли артисты Гурченко, Петренко, Никулин, Болтнев, Русланова и многие другие, тут утонул в физиологии им же созданного кошмара, который не с чем сравнивать, где реалистична только грязь, но не эпоха и люди. В его предыдущих фильмах и предвоенное время, и военное, и послевоенное поданы так точно, что оторопь берёт. А в последнем фильме так отвратительно смрадно, что до мыслей и сюжета Стругацких, а также до актёрской игры дело не дошло. Получилось нечто абсолютно безысходное, несовместимое с жизнью, да и с искусством. Великий гиперреалист, поборник документальной правды породил нечто умирающее, разлагающееся, где обычная жизнь страшнее картин Страшного суда у Босха. Жалко артистов, окунавшихся в течение почти семи лет съёмок в этот кинематографический беспредел.

А что же сериал продюсера Фёдора Бондарчука, режиссёра Дмитрия Тюрина и сценариста Андрея Золотарёва? На удивление, в нём заложена некая преемственность, он начинается с похорон Наблюдателя, труп которого сыграл Леонид Ярмольник (дон Румата Эсторский в версии Алексея Германа). Надеюсь, герой ещё появится во флешбэках. У Бондарчука дождь всё время не льёт, голые актёры, вымазанные нечистотами, в кадре не появлялись (пока), однако представить, что и в этом сконструированном кинематографистами Арканаре кто-то сеет хлеб, выращивает фрукты-овощи, пасёт стада, рожает и воспитывает детей, невозможно. Мы видим гнетущую мосфильмовскую декорацию и безжизненную каменную пустыню, которую Бондарчук смог отыскать только в скалах персидского нагорья, в массовке заметны персидские лица. Тут путешествие не в прошлое, не в средневековую Испанию, а в какую-то выдуманную страну, тоже плохо совместимую с жизнью. Живой интерес просыпается, только когда в кадре появляются известные актёры. Но что они делают?

Землянин Александр Васильевич (в Арканаре он влиятельный дон Кондор) в исполнении Сергея Безрукова уже не мудрый старший товарищ Антона (Руматы), а шокирующе циничный господин. В роли его местной жены, своенравной и ревнивой красавицы, очень хороша Равшана Куркова. У Александра Васильевича (Кондора) есть также придуманная создателями сериала жена (или любовница) на космической станции (Нина Сеничар). Фёдор Лавров убедителен в роли коварного дона Рэбы, а Владимир Юматов – короля Пица VI, Никита Кологривый обаятелен в образе простодушного гуляки барона Пампы… Недоумение вызвало то, что сериал маркирован 18+, хотя история выглядит как подростковая, и эротические сцены с немолодыми артистами здесь кажутся лишними.

Изумили существенные сценарные «отсебятины». Непонятно, зачем выдуман мерзкий сын короля (Артемий Мильграм), его убийство доном Рэбой выглядит справедливым заслуженным наказанием, и начинаешь сочувствовать Рэбе. Но есть и ещё более поразительные новации: смертельно раненный разбойник Вага (Николай Козак) попадает на космическую станцию землян, где его, чтобы спасти, погружают в сон с  сексуальными видениями, которые направляет руководительница космического проекта Джоан (её у Стругацких тоже нет), а неблагодарный дикарь Вага, придя в себя, убивает сотрудников станции и похищает Джоан! После чего с помощью дона Кондора, невозмутимо перерезавшего – я не поверил своим глазам! – горло сотруднику станции, Вага садится на космический челнок и прилетает вместе с похищенной Джоан на территорию Арканара, и ведёт себя с ней, как «простой и ненасытный победитель»…

В связи с поведением землянина Александра Васильевича особенно странно звучат нежные слова дона Руматы, обращённые к арканарской красавице Кире (Ирина Паутова), о том, что он из тех краёв, где все люди хорошие. Не все, как мы увидели. Сам Эсторский (его играет сербский актёр Александар Радойчич) хороший-прехороший (мне показалось, что его дублирует сам Бондарчук). На самом деле он прибыл в Арканар, чтобы найти своего отца (Виктор Добронравов), который когда-то давно покинул маленького Антошу, и на чужой планете почему-то пропадает в образе учёного Будаха…

Получилось странное совмещение философско-романтической фантастики Стругацких с современным полицейским мордобоем. Сюжетные линии писателей-фантастов и создателей сериала мешают друг другу и сопрягаются трудно.

О чём фильм, зачем всё это снималось, тем более в Иране, откуда группе срочно пришлось ретироваться из-за внезапно начавшейся войны (в наше время тоже полно разных, если не донов, то дональдов), понять пока нельзя. Да уже и не очень хочется. Однако придётся – в финале предстоит «арканарская резня», и есть слабая надежда, что скепсис по поводу сериала ошибочен. Если в Арканаре случится что-то необыкновенное или высокохудожественное, мы к нему обязательно вернёмся.