Владимир Дервенёв, писатель, историк
9 августа 1944 года закончилась Ленинградская битва – самое продолжительное сражение Второй мировой. Она длилась три года и один месяц, с 10 июля 1941‑го. Блокада города началась чуть позже, 8 сентября 1941‑го, и продолжалась почти 900 дней. Противник бомбил, обстреливал, морил голодом. По разным подсчётам, погибло от 800 тысяч до полутора миллионов человек…
22 декабря 1942 года, когда осада города уже перевалила за год, Президиум Верховного Совета СССР учредил медали за оборону Ленинграда, Одессы, Севастополя и Сталинграда. Указ от 27 марта 1943 года уточнил: награждаются все участники обороны – и военнослужащие, и мирное население. Медаль предполагалось делать из нержавеющей стали, но утвердили латунь. Первую партию Ленинградский монетный двор отчеканил уже в апреле 1943 года – и тысячи медалей ушли на передовую и в госпитали.
Рисунок утвердили художника Николая Москалёва: на фоне Адмиралтейства – штык и орудийный ствол. А на оборотной стороне удостоверения печатали стихи. Чаще всего – Бориса Лихарева. Фронтовой корреспондент, майор, он написал их в 1943‑м:
Твой дальний внук с благоговеньем
Медаль геройскую возьмёт.
Из поколенья в поколенье
Она к потомкам перейдёт.
В ней всё, чем жил ты, неустанен,
К единой цели устремлён.
Ты сам в металл её вчеканен,
Ты сам на ней изображён.
И строй бойцов, и блеск штыка,
Адмиралтейская громада.
«За оборону Ленинграда» –
Такая надпись на века!»
Рядом с лихаревским иногда печатали стихотворение Вадима Шефнера – тоже фронтовика, пережившего блокаду, потерявшего близких. Он в 1943‑м выпустил сборник «Защита», и его строки звучат как приказ:
За то, что бьёшься ты за Ленинград,
Медаль из нержавеющего сплава
Тебе сегодня вручена, солдат!
…
Но помни – враг недалеко, он рядом, –
Рази его и пулей, и штыком.
И прах его развей под Ленинградом,
Чтоб оправдать награду целиком!
Вручали медаль строго по спискам. В июне 1943 года утвердили первые 100 тысяч награждённых. Среди них – моряки Балтийского флота, красноармейцы, партизаны, но большинство – гражданские: рабочие заводов, бойцы местной ПВО, врачи, строители оборонительных рубежей, даже школьники. Чтобы получить медаль, нужно было проработать на оборону не менее четырёх месяцев (для военных – два месяца боёв). Раненых награждали без учёта сроков.
Одна из самых трогательных страниц – история «слепых слухачей». В 1942 году зенитчики обратились в Ленинградское общество слепых: требовались люди с абсолютным слухом для работы на звукоулавливателях. Откликнулось около 300 человек, отбор прошли 20, а до дежурств допустили только 12. Среди них – Яков Зобин, Алексей Бойко, Игорь Заикин, Константин Михайлов, Гавриил Серебренников, Иван Скробат, Василий Цыпленков, Аверкий Никонов, Фёдор Борейко, Пётр Борисов, Эдуард Кем, Павел Петров. Они слышали вражеские самолёты за многие километры, определяли тип и количество, передавали данные в штаб ПВО. Все они получили медаль «За оборону Ленинграда». В 2024 году в Петербурге, в сквере Слепых Слухачей, открыли памятник – бронзовая голова с раструбами. На постаменте выбито: «Они вслушивались в смерть, чтобы мы смогли увидеть жизнь».
Отдельная история – концерты Клавдии Шульженко. Она добровольно вступила в ряды Красной армии в 1941‑м, с фронтовым оркестром давала концерты в окопах, в госпиталях, на аэродромах, в заводских цехах. В мемуарах она вспоминала: «Мы выступали на аэродромах, на железнодорожных платформах, в госпиталях, в цехах заводов, в сараях и палатках, на льду, припорошённом снегом, на Дороге жизни. Концерты часто прерывались вражескими атаками. Наш автобус был изрешечён пулями и осколками…»
Самый яркий эпизод сохранился в воспоминаниях ветерана Ивана Николаевича Терехова. Он получил свою медаль «За оборону Ленинграда» зимой 1943 года в госпитале у Витебского вокзала. Вместе с наградой ему вручили контрамарку на концерт Шульженко во Дворце культуры у Нарвских ворот. Терехов рассказывал: «Каких только сокровищ мне не предлагали за эту контрамарку – и пачку галет, и полбуханки хлеба, а один даже готов был отдать банку «Второго фронта» (американская тушёнка), но я не поддался и пришёл за 40 минут до концерта. Зал был забит почти одними краснофлотцами, было очень холодно, но Клавдия Ивановна вышла на сцену в одном платье, в маленькой меховой накидке и в туфлях-лодочках… После первой песни начался артиллерийский обстрел – корректировщики заметили скопление народа. Шульженко спросила: «Ну что, морячки, пойдём от бомб Гитлера в подвалы прятаться или продолжим концерт?» В зале наступила тишина, а потом раздался могучий бас: «Да так-его-растак, этого Гитлера, братва, даёшь концерт… когда такое было, чтобы Балтфлот от таких-растаких «гансов» в подвалы бегал?!» Зал грохнул хохотом – смеялись и Шульженко, и оркестр. Отхохотавшись, она сказала: «Ну, сразу видно – флотские! Тот морячок, что сказал такие добрые слова о Гитлере, заслужил песню под заказ. Какую спеть?» К сцене пробился двухметровый главстаршина с гипсом на руке, двумя орденами Красной Звезды и новенькой медалью «За оборону Ленинграда» на груди. Смущённо, но громко попросил: «А «Маму» можно?» Шульженко улыбнулась, поцеловала балтийца и сказала: «Такой большой мальчик, а «Маму» просит…» – и спела её прямо под разрывы».
В 1943‑м Шульженко наградили медалью «За оборону Ленинграда», а в 1945‑м – орденом Красной Звезды.
Русская православная церковь тоже была в строю. С первых дней войны митрополит Ленинградский Алексий Симанский призывал паству к защите Родины. Храмы работали, богослужения шли ежедневно, несмотря на обстрелы. В августе 1941‑го приход Князь-Владимирского собора передал на устройство лазарета почти все свои средства – 710 тысяч рублей. Митрополит Алексий, впоследствии патриарх, на протяжении всей войны на рясе носил только одну награду – медаль «За оборону Ленинграда», хотя имел и другие ордена.
А в 1946 году на Нюрнбергском процессе среди свидетелей обвинения был протоиерей Николай Ломакин, клирик того же собора, тоже награждённый этой медалью. Его показания основаны на личных переживаниях. Он говорил: «…если до войны количество умерших колебалось от 30 до 50 человек в день, то во время войны цифра эта быстро увеличилась до нескольких сот в день. Не было физической возможности внести умерших в храм. Вокруг храма образовалась громадная очередь ящиков и гробов, наполненных кусками человеческого мяса, изуродованными трупами мирных жителей… Вы меня простите, мне трудно рассказывать, потому что, как уже известно трибуналу, я пережил всю блокаду города и сам умирал с голоду, и сам пережил все ужасы непрерывных налётов немецкой авиации. Несколько раз я был контужен…»
Всего медаль «За оборону Ленинграда» получило около полутора миллионов человек. Город, который фюрер называл «городом смерти», выстоял. 26 января 1945 года Ленинград наградили орденом Ленина, а 1 мая 1965‑го присвоили звание «Город-герой» с вручением медали «Золотая Звезда».
9 августа 1944 года Ленинградская битва завершилась. С тех пор минуло 82 года. Медаль «За оборону Ленинграда» сегодня носят единицы – живых свидетелей тех дней осталось совсем мало. Но награда продолжает жить. В 2024 году, как уже было сказано, в Петербурге открыли памятник «Слепой слухач – защитник неба блокадного Ленинграда» – тем самым двенадцати незрячим бойцам, которые на звукоулавливателях слышали вражеские самолёты за много километров. У монумента в сквере Слепых Слухачей почти всегда лежат живые цветы. А 9 августа 2026 года, в день годовщины, мосты Петербурга подсветили зелёным – в цвет муаровой ленты медали. Тем самым цветом, что носили на гимнастёрках и пиджаках полтора миллиона награждённых. Запущен архивный онлайн-проект, где можно найти сведения о каждом награждённом. Медаль перестала быть только семейной реликвией – она становится общей базой данных, общим памятником, общим зелёным светом над Невой. Память не уходит в архив. Она просто меняет форму.
